Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
Гриша хмыкает, поклевывая виноград. В гримерку проскальзывает жопастая девчонка в джинсах-скинни и майке с лицом Гриши. Под принтом – увесистая грудь. Это организатор концерта… Аня? Оля? Девчонка стреляет глазами. Обсуждает дела с директором, при этом позируя для Гриши, накручивая на палец локон, играя пирсингом в языке. Роли в классической «Комете» распределились естественным образом. Тихон – плохой, Гриша – хороший. Тихону – тяжелое детство с властным отцом, героин, самые клевые бабы, локальная слава и смерть в тридцать пять. Грише – родители, расхваливающие за любой пук, таблетки от настырного геморроя и обвинения интернет-экспертов в том, что он наживается на имени покойного товарища, а должен бы был распустить «Комету». Умертвить. Но из них двоих, закадычных корешей, однажды поклявшихся в верности андеграунду, именно «плохой» был женат и обзавёлся ребенком. Грише женщины, в которых он влюблялся, разбивалисердце и уходили к другим. Он не слыл ловеласом и на пике популярности. Подозревал, проблема в имени, старшеклассником придумывал крутые прозвища, но они не липли. Чем мама с папой думали? Григорий – наименее рок-н-ролльное из имен. – Как вы? – Оля или Аня, но вероятнее всего Лена, склоняется над Гришей. – Все понравилось? – Еще бы! Он бодрится, выдает забавную историю о фестивале две тысячи пятого года. Лена-Аня-Оля приятно пахнет и невзначай трогает его колено, рассказывая встречную историю про то, как она организовывала концерт «Порнофильмов». Слово «порнофильмы» из ее уст вызывает у Гриши эрекцию. – Тут так шумно, – жалуется Лена-Аня-Оля, хотя толпа давно рассосалась и музыки из зала почти не слышно. – Здесь есть комната… Она уводит Гришу из гримерки, сверкая от самодовольной радости. Коллеги провожают их понимающими взглядами. Гриша, поскольку трезв, волнуется. Наблюдает, зачарованный, как под тугими джинсами передвигаются ягодицы. Девчонка, конечно, поделится впечатлениями, как минимум – расскажет подругам, как максимум – фолловерам. Не уронить бы честь… Они идут по кирпичной кишке. Закоулки бывшей скотобойни освещены желтым светом зарешеченных ламп. Девчонка болтает без умолку, спешит сообщить, что не ест мясо. Впереди стоит, обхватив себя руками, словно замерзла, брюнетка в черном. Взор Гриши останавливается на ее худощавом лице: – Вика? Гриша мгновенно забывает про спутницу. Он не видел Вику… сколько? Да практически столько же, сколько и Тихона. Несмотря на полуголую фотосессию для журнала, которую когда-то убедил ее сделать муж, Вике претит публичность. В соцсетях она постит снимки природы. Отказывается от интервью. – Здравствуй, Гриша. У Вики большие серые глаза, запавшие щеки, лебяжья шея. Ей под сорок, но не дашь и тридцати. Она красива, и это скорбная красота надгробных изваяний. В траурно-черном наряде Вика напоминает киногероиню, которую пытали, но она не сломалась и с гордо поднятой головой восходит на эшафот. А в две тысячи лохматом к музыкантам «Кометы» подсела совсем иная девушка: смешливая, полная надежд на будущее. – Нам нужно поговорить, – произносит Вика. – Не здесь. Лена-Аня-Оля разочарованно поджимает губы. 3 Они покидают скотобойню на старом «мерседесе» Вики. Лучший друг Тихона и Тихонова вдова. – Как ты? – спрашивает Гриша, смущенный. |