Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
Я отвернулся к стене и закрыл глаза – если уснуть, то все это случится гораздо скорее. Бабушка легла тоже. Едва смолкла ее кровать, как по дому поползла тишина. Лишь часы в зале отбивались от нее, да занавески тихо шелестели, раздуваемые ветром с улицы. Подушка раскалилась, взмокла под головой, от нее несло немытыми волосами. Я перевернул ее на другую сторону, стало лучше. Улегся поудобнее. Вспомнил свою постель дома. Потом комнату, квартиру, двор – насколько все там было проще и понятнее. Уже на краю сна услышал то ли шепот, то ли крик. Скорее, крик. С улицы. Словно кого-то звали. Кажется, я подумал о Сопле, о том, что он все рассказал маме и это она зовет меня. Стало холодно, я сжался и потянулся к одеялу. Послышались шаги на улице – сердце заколотилось, – их стало больше, настоящий топот. Он приближался. Проснулся я в сумерках. Весь в огне, в поту. Голова как в огненных тисках. Да и тело тоже – будто запеленали. Хуже – точно залили горячим свинцом, пальцем не пошевелить. К черту дурацкое одеяло! Хотелось откинуть его, хотелось сесть, хотелось вдохнуть. Неожиданно это оказалось невозможным – просто поднять руку, вдохнуть полной грудью, сбежать. Что делать еще, когда нестерпимо страшно, я не знал. Был беспомощен, как закопанный в раскаленный песок, и я закричал. Мой крик тут же запечатала рука. Опустилась на губы, смяла, холодная и липкая. Тень надо мной шевельнулась. Сердце подскочило, голову сотряс запертый крик. Кто-то сидел на мне! Забрался на грудь и давил. Серый, как сами сумерки. Худой и скрюченный, как палец. Спутанные волосы паутиной скрывали лицо, но глаза… Их взгляд вколачивал в мокрую постель. Я плакал и просил, чтобы все закончилось. Но тишина оставалась неподвижной, не было ни звука. Только часы по-прежнему мерно тикали. Я едва дышал, но и сейчас помню – чуял землю и траву. Четкий запах, настолько, что казалось, будто песчинки грязи на простыне впиваются в кожу. А затем оно опустило голову, звенящая тишина треснула – кто-то шмыгнулносом. Я завопил. Сердце сжалось, в глазах потемнело. Из этой темноты послышался бабушкин голос. Она звала меня, выдернула. Я подскочил, и крик оборвался в горле. Первые лучи солнца проникали в комнату. – Отдышись, отдышись. Ох, мокрый весь! – Бабушка приглаживала мне волосы, она сидела на краю кровати, встревоженная, в ночной сорочке. – Все, успокойся, дурной сон. Я взялся за грудь и заплакал. Бабушка поводила рукой по спине: – Все, все, проснулся уже. Сейчас, погоди… Она вышла из комнаты. Я утер слезы, шумно вдохнул, огляделся. Никого не было, никто не прятался в темных углах, да и темноты почти не осталось. За окном заголосил петух. Вернулась бабушка, вручила мне кружку. Я с жадностью осушил ее. Снова отдышался, тело остывало. Затем она протянула крестик – маленький, серебристый, на тонком шнурочке. – Зачем? – спросил я. – На груди сидела? – Бабуля положила себе на грудь кулак. – Дышать не давала? Ответить не смог, лишь, сдержав слезы, кивнул. Она надела мне крестик. – Вӑпӑр-лӑпӑр приходил, злой дух. Давно о нем слышно не было, видать, перед тобой не устоял. – Бабушка улыбнулась, постучала узловатым пальцем по крестику у меня на груди. – Носи, не снимай, и больше не придет. Я сжал крестик и глянул на нее. Видимо, слегка растерянно. Она усмехнулась, потрепала по голове: |