Книга Воздушный замок, страница 19 – Дональд Уэстлейк

– По правде говоря, – проорала она на весь холл, так, что с настенных бра посыпалась пыль, – мне нравится это чёртово здание там, где оно стоит!

Улыбка её мужа сверкнула в полутьме холла.

– В Париже оно понравится тебе ещё больше, Мария, – негромко заметил он.

Его голос, особенно по сравнению с её, звучал едва уловимым шёпотом, лишь намёком на звук. Несмотря на это, Мария на мгновенье запнулась и на её лице появилась неуверенность. Затем она вновь улыбнулась, восстановив самообладание:

– Конечно, понравится! – пропела она и проплыла через главный вход к ожидающему лимузину, а пятеро мужчин последовали за ней.

***

«Чертово здание» или, вернее будет сказать, чёртов замок звался замком Эскондидо. Пока что он стоял в живописном парке у реки Эрбадоро, в двадцати милях к северу от Энфермедад-Сити – столицы страны. Замку Эскондидо не исполнилось ещё и двухсот лет. Он был выстроен одним из ирландских флибустьеров, отвоевавших Эрбадоро у испанцев в восемнадцатом веке. В облике замка нашли отражение как воспоминания владельца о величественных строениях родной Ирландии, так и представления строителей о храмах инков в близлежащих джунглях. В результате получилось в целом симпатичное здание, местами оригинальное, и вполне соответствующее статусу замка, хотя и несколько меньше по размерам, чем можно ожидать, услышав слово «замок».

Собственно, вспомогательные постройки и стена, окружающая двор, останутся в Эрбадоро – и будут смотреться довольно странно сами по себе – в то время, как основное трёхэтажное строение из крупных серых каменных блоков разберут и отправят во Францию.

***

Сегодняшний пустырь оказался тем, что надо. Даже Мария была вынуждена это признать, как обычно во весь голос:

– Знаешь, мне нравится это место!

– Рад это слышать, дорогая, – отозвался её муж.

Участок и правда был довольно славным – на вершине холма в Монмартре, единственном по-настоящему холмистом районе Парижа. Узкие извилистые улочки, старинные постройки, и вдруг – пустырь прямоугольной формы, где когда-то стояла заброшенная фабрика по производству абсента, ныне снесённая.

– Да, – произнесла Мария, не торопясь оглядывая окрестности и одобрительно кивая. – Думаю, я была бы не прочь тут жить.

– Гостить, – поправил её Эскобар Линч с лёгкой предупреждающей улыбкой.

– Верно, – согласилась Мария, – гостить. Думаю, я была бы не прочь тут погостить. – Повернувшись к двум сопровождающим её французам, она объявила: – По рукам, мальчики. Мы берём этот участок.

Тут и там в бурлящем центре Парижа построены – выкопаны что ли? – подземные гаражи, имеющие прямой выезд на оживлённые улицы. Маленькие суетливые парижские автомобили ныряют в эти «норы», не снижая скорости, так что случайному очевидцу на тротуаре кажется, будто время от времени спешащие машины просто проваливаются под землю.

Вжик-вжик-вжикснуют автомобили, а потом вдруг: вжик-плюх. Вжик-вжик-вжик – вжик-плюх! Вжик-вжик-вжик – вжик-плюх!И так целый день напролёт. Это нервирует, во всяком случае тех случайных очевидцев, что целый день торчат на одном месте, вместо того, чтобы идти по своим делам.

Во вторник, в самый разгар солнечного дня, такой очевидец мог бы заметить среди прочего снующего и пищащего транспорта чёрный «Фольксваген-Жук» с откидным верхом, выглядящий как миниатюрная командирская машина. Спереди и сзади на нём красовались белые овальные номерные знаки Западной Германии. Руди Шлиссельман, выдающийся взломщик, сидел за рулём и ругался по-немецки на французов – водителей окружающих автомобилей. Рядом с ним, нервно пережевывая таблетки от несварения желудка, находился Отто Берг, последний из «счастливых бродяг». На заднем сиденье, вытянувшись, как струна, не глядя по сторонам и терпеливо снося какофонию уличного движения – как он терпел, до определённого предела, любые глупости – помещался Герман Мюллер, глава команды.