Книга Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола, страница 235 – Анна Лерн

— Что ты намерена делать дальше, дорогая?

Женщина подняла на неё глаза, полные печали, и тихо ответила:

— Не знаю... Наверное, уеду отсюда. Кто возьмёт меня на работу после всего случившегося? Или сдаст жильё?

Но в этот момент раздался спокойный, уверенный голос Мэйсона:

— Белла, ты можешь пожить в моём доме. Я всё равно постоянно нахожусь в клубе, и особняк пустует. Там вам с малышом будет хорошо. Я уверен, что лорд Ловус не только ответит за свои грязные дела, но и выплатит тебе приданое ещё раз.

Доротея, стоявшая за спиной Мэйсона, многозначительно улыбнулась. И тут меня осенило: неужели Белла нравится Мэйсону? Во взгляде мужчины, в голосе, когда он обращался к ней, чувствовалось что-то особенное, что-то большее, чем просто сочувствие.

Белла замерла, щёки женщины покрылись лёгким румянцем, который сделал её ещё более трогательной. Она опустила глаза и смущённо произнесла:

— Мне неловко... Я не могу принять такую щедрую помощь. Это слишком много...

Доротея вдруг хлопнула ладонями по столу, заставив чашки слегка подпрыгнуть.

— Так! Всё ты можешь! И примешь! Хорошее ведь дело предлагает достойный мужчина! Не каждый день такие подарки с небес сыплются, да еще и с такими видами на будущее! Неудобно ей! Удобно станет,

когда вы с малышом окажетесь в тепле, сытые и под присмотром!

Затем она повернулась к Мэйсону и грозно нахмурилась.

— А ты будь посмелее! Все уже поняли, что за дела между вами происходят! Что ты, как кисейная барышня? Действуй! Глядишь, к следующему лету ещё один младенец появится!

Белла вспыхнула, не зная, куда деть глаза, а Мэйсон вдруг решительно сказал:

— А почему бы и нет? Все эти дни, что мыбыли на острове, я наблюдал за Беллой. Она очень добрая, нежная, хозяйственная… И сильная. Да и я устал быть один.

— На моей кухне скоро не будет хватать места для счастливых пар! — хрипло засмеялась Доротея и обняла смущённую Беллу за плечи. — Не стесняйся, деточка! Счастье — оно такое: само в руки не прыгнет. Поэтому хватай покрепче!

Сумерки уже окутали город, улицы опустели, а в магазине госпожи Пендлтон воцарились тишина и покой. Я сидела на кухне, полностью погрузившись в составление меню для будущего ресторана. За окном мерцали фонари, отбрасывая мягкий свет на мокрую после короткого дождя брусчатку. Когда раздался стук в дверь, я вздрогнула. Кто это так поздно? Вскоре послышались шаги, затем приглушенный голос Доротеи. Хлопнула входная дверь, и она заглянула на кухню.

— Это передали тебе, — сказала хозяйка, протягивая мне конверт из дорогой бумаги. После чего вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я посмотрела на конверт. Никаких гербов или печатей, кроме одного слова, выведенного строгим каллиграфическим почерком прямо по центру: «Блэквиль».

Сердце забилось чаще. Казалось, бумага пульсирует в моих пальцах. Что в этом послании? Да, между мной и Найджелом что-то было. Я не могла отрицать ту странную связь, которая возникла в вихре событий, заставивших нас столкнуться лицом к лицу. Некая притягательность, даже определённый интерес… Но это было подобно мимолетной вспышке: яркой, поражающей, но совершенно неспособной согреть или дать приют. И это «что-то» не шло ни в какое сравнение с тем глубоким, настоящим чувством, которое я испытывала к лорду Демору. Моя любовь к нему была подобна спокойному глубокому озеру, отражающему солнце и звёзды. С Феликсом я чувствовала себя по-настоящему живой, любимой, защищённой. И каждое воспоминание о так и не распустившихся чувствах к Найджелу лишь ярче подчеркивало истинную ценность того, что есть у меня сейчас.