Онлайн книга «Не потеряй нас»
|
Я поперхнулся дымом, и только там, в кухне, сообразил, что́ я должен был вспомнить. Веснушчатую девчонку, нашу с Камилем подругу детства и соседку, которой мой брат таскал печенье с кухни. Его самая первая детская влюблённость. – Забыл ее? – хмыкнул батя. – Да, – согласился я, – забыл. – Твоя память вытеснила даже хорошие воспоминания из детства, чтобы сберечь психику. – Ой, давай без психоанализа, ладно? – раздраженно потребовал я. – Не надо у меня в мозгах ковыряться. А, кстати, где сейчас Аленка? Отец пожевал губами, подумал и решился: – Через месяц после ухода Камиля ее сбила машина. На том же кладбище лежит, – тихо ответил он, вцепляясь в меня взглядом. – Родители переехали. Не все уходят, Тимур. Невсе, кто тебе дорог, уходят. Слышишь? – Слышу. С Яськой что? – Она просила не говорить тебе ничего, и ты сам виноват. – Знаю. Дальше. Отец замолчал. Затушил сигарету и прикурил новую. Не сразу. Он долго пытался поймать огоньком от зажигалки кончик сигареты. – Я справлюсь. Говори мне правду, слышишь? – потребовал я, когда он выпустил в воздух струю дыма. – Ты любишь ее? Ответь мне честно, это важно. – Допустим… – Да или нет? – Да! – Перекос таза, дистрофия нижних конечностей, гипертонус мышц – то, что мы имеем сейчас. Она уже начинает страдать от отеков, при таком маленьком сроке. Дальше – больше. Еще пара дней, и я положу ее в больницу, будем наблюдать до родов. – Она знает? – Нет. И ты ей тоже ничего не будешь говорить! Она должна быть уверена в том, что все будет хорошо. Я тебе как врач говорю: вера в чудеса исцеляет, а самое важное в лечении – позитивный настрой. Она не знает, но знает ее отец. И мы оба девчонку поддерживаем и вселяем уверенность, что она все сможет. – Дальше, – я дышал со свистом, и, кажется, словил первую в жизни настоящую панику. – Чем это грозит? – Много всего. Но я ко всему готов, Тимур. Есть план на каждое гипотетическое осложнение. Худшее, что может случиться, – болевой синдром. Есть препараты. Капельницы. Все уже хранится у меня в клинике. Легко не будет, и больше рожать ей будет противопоказано. Мы сделаем все как нужно, без вреда для здоровья, после того как сделаем ей кесарево. Вытянем недели до тридцать четвертой с божьей помощью. – Она не должна была так поступать с собой и со мной, – не выдержал я. – Обрекать пройти все это… – Я тебе сейчас еще одну вещь скажу – как врач и твой отец. С тобой никто такие беседы не проводил, сын, но любой незащищенный половой акт может закончиться беременностью, необязательно кончать внутрь. – Поздновато для таких уроков, – хмыкнул я. – Лучше поздно, чем никогда. – А ты… Вы с мамой планировали нас? Или тоже по залету? – По залету, Тимур, но я ни о чем не жалею. Ты засранец, но ты мой сын. Какой бы ты ни был, я все равно люблю тебя. И ты будешь своих детей любить. Ты успокоился, да? Что тебя мучило сильнее? То, что ты Яську свою потерял, или то, что твоим решением детей твоих могли убить? – Ты давно психологом заделался? – Временимного свободного было. – Не ври. Ты жил на работе. – Бессонница очень мотивирует на новые знания. И чувство вины подстегивает, знаешь ли, мозги занять – чем угодно. Есть будешь? – Буду. – Хорошо. Приди в себя, поешь, поспи и возьми уже ответственность за свою семью. И девчонку свою не вини в эгоизме, не смогла она. Материнский инстинкт проснулся, а это, сынок, страшная сила. |