Книга Чистое везение, страница 44 – Марьяна Брай

Мы вошли через его камору, где по сравнению с теплицами было прохладно. Дед снял с одного гвоздя большой кусок сукна, за которым была та самая дверца, и, отодвинув засов, пропустил меня внутрь.

— Держи лампу. В углах-та темнота пока. Да не шибко бойси, ежели шорохи. Это мыши, нет здеся никакой Кыцы! — он как будто специально, каким-то уж больно замогильным голосом напомнил про мастера-отравителя.

— Не верю я в эти сплетни, Никифор, не переживай, — шагнув уверенно вперёд, заявила я.

— Да я не про тебя беспокоюсь. Лампу не вырони. Кое-где пыль лежит толще ладони. Загорится ить в один момент! — еще серьёзнее указал он.

— Конечно, это я знаю. Не волнуйся! — уверила я деда и прошла в тёмное, гулкое, чуть подсвеченное из окна выше моей головы помещение.

За спиной после кряхтенья деда послышался скрип печной дверцы, его недовольное бормотание на тему забывчивости. Огонь в печурке погас, и он, пока караулил теплицы, совсем выстудил свое жилище.

Подняв лампу влево, я увидела стену метрах в пяти от себя. Справа расстояние до стены было метра два. Голый неоштукатуренный кирпич делал помещение похожим на тюрьму. Одно окно — справа, под самым потолком, до которого было метра три. Потолок деревянный, хотя я ожидала увидеть голые стропила, свод крыши, крытой черепицей на деревянных перекладинах.

Позади меня снова скрипнула, а потом хлопнула дверца печки.

Дед ушел, скорее всего, обратно к картошке.

Видимо, из-за сквозняка поднялась мельчайшая сухая пыль на полу, и в нос ударил крепкий мышиный запах. Я потёрла нос, представляя, как в тёмных углах могут загореться тысячи светящихся глаз, и под шалью наспине стало холодно.

Земляной пол, присыпанный истлевшей почти соломой и другим мелким мусором, тоже мог стать причиной пожара. Да, гореть здесь особо нечему, но сухие доски потолка «возьмутся» моментально, и по перекрытиям огонь может в считанные минуты раскинуться на всё это длиннющее строение. «Благодаря» этим мыслям я плотнее сжала в руке кольцо лампы и принялась смотреть под ноги.

Ровно через десять шагов я встала перед дверью. Потянула за кольцо, вставленное в звено цепи, и она тяжело, но без скрипа отворилась. «Неужели дед смазывает петли?», — пронеслось в голове.

Снова десять шагов, снова дверь. В каждом таком отсеке одинаковые окна, выходящие на улицу, мусор на полу и голые стены, — подытожила я и загрустила, потому что надеялась найти здесь хоть что-то новенькое.

«Новенькое» обнаружилось в четвертом отсеке. Там слева и справа были широкие ворота. То есть через них можно было проехать во двор усадьбы. А использовались они, наверное, для выгрузки. А вот в отсеки слева и справа нужно было носить все вручную.

Я подошла к кованой двери и обомлела, только сейчас увидев, какой толщины эти самые кирпичные стены. Я насчитала шесть кирпичей.

— Зачем такое мощное строение? Васильев, отстроивший усадьбу после пожара, был обувщиком. Да здесь можно даже тюрьму устроить, — достаточно громко сказала я и не услышала эха. Стены, словно бархатом, были покрыты мелкой, похожей на плесень пылью.

Я оказалась права: очередные сквозные ворота я нашла еще через шесть или семь отсеков: я запуталась в счёте, да и не нашла причины знать точно количество здесь комнатушек.

Судя по чуть закруглённым стенам, я поняла, что лицевая часть усадьбы закончилась, и я поворачиваю. Здесь стало чуточку интереснее: стали попадаться деревянные, похожие на почтовые ящики, какие-то железяки непонятной природы. Потом я чуть не влетела лицом в свисающие с потолка веревки.