Онлайн книга «Трюкач. Выживший во Вьетнаме»
|
Режиссер отмахнулся от ее слов. – Тебе что-то не нравится, дорогая? Для постельных сцен можно пригласить дублершу, если ты против. – Я против другого. Бог с ними, с постельными сценами, – медленно ответила Нина. – Почему ты все так изменил? Ведь замысел был совсем другим. Я перестала тебя понимать, и это смущает меня. Мне кажется, что у Маргарет… – …жуткий комплекс вины. Она растеряна и подавлена. Не забудь, это самое главное. Но я еще не принял окончательного решения, все может снова измениться. Посмотрим, как пойдет любовная сцена с ученым. Отснимем ее завтра, а там будет видно. – Слияние реальности и вымысла, – вмешался Камерон. – Такая же гениальная идея, как и решение ввести в фильм настоящего полицейского, нашего уважаемого начальника полиции Бруссара. – Эта идея принадлежит Бруно. – А, снова старина Бруно… – Бруно мне необходим, – тихо произнес режиссер. – Мое зрение все ухудшается, и он становится как бы моими глазами, что возвращает меня к твоему нелепому поступку. Счастье еще, что песок не причинил ему большого вреда. Уж не знаю, огорчит тебя эта новость или обрадует. Твоя выходка, правда, стоила нам потери целого съемочного дня, и теперь мы основательно вышли из графика, так что твой последний трюк действительно снимаем завтра. – Последний трюк, – подчеркнул Камерон. – А что потом? – Потом? Странный вопрос. Потом твои услуги уже будут не нужны. – Прелестный эвфемизм! – вырвалось у Камерона. – Для вас ничего не значит, если завтрашний трюк станет последним не только в вашем фильме, но и в моей жизни. – Об этом нужно было думать раньше. Рассчитывай на себя и не думай о плохом, вот все и обойдется. – А как насчет того парня на мосту? – Иногда все повторяется, дружок, – произнес режиссер таинственным тоном. – Что меня и волнует больше всего. – Да не накачивай ты себя! Посмотри с другой стороны: этот трюк – последний шанс на спасение, как и у нашего героя. Камерон взглянул на девушку. – Во дает, а? Хочет утопить нас обоих и видит в этом путь к спасению! – Не обращай на него внимания, дорогая, он безнадежный пессимист. Ничего с ним не случится, ведь он, ко всему прочему, поразительно отважен, как ты видела утром. Только вот не могу понять, когда он был более храбр – когда спасал воображаемого ребенка или когда швырял песок в глаза несчастного Бруно, чтобы ослепить его. Камерон хрипло рассмеялся. – Ослепить Бруно можно только отняв его драгоценную камеру. А вот вы… – Да, я слепну сам по себе, – спокойно произнес Готтшалк, – но мне уже, в сущности, и не надо видеть. Камерон жестами старался привлечь к себе внимание Нины. В это время режиссер поднял руку, словно благословляющий паству священник, и продолжил: – Да, парень смел и отважен… К сожалению, я устал и чувствую себя не лучшим образом… Камерон не сводил с девушки умоляющих глаз. – …я вряд ли снова его увижу… Камерон взял Нину под руку и наклонился к самому ее уху. – …разве что в готовом фильме. – Пошли отсюда, – едва слышно шепнул Камерон. Режиссер стал шарить на туалетном столике, почти сбивая рукой свечу. – Скорее, пока… – Нина, где мои капли? Я ничего не вижу. – …у нас еще есть… – Где же капли? – …шанс! Нина на секунду заколебалась, потом кивнула в знак согласия, высвободила руку и ткнула пальцем в сторону окна. Затем она взяла со столика флакон с каплями, отвернула колпачок, наполнила торчащую из него пипетку и стала закапывать капли в широко распахнутые немигающие глаза Готтшалка. |