Онлайн книга «Трюкач. Выживший во Вьетнаме»
|
Комната освещалась лишь неверным светом свечи. Камерон влез на подоконник и оцепенел. Ну и сцена! На узкой односпальной кровати на спине лежал Готтшалк в белом махровом халате, в глубине комнаты неясно виднелась фигура Нины, застывшей, как египетское изображение на древней стеле. На маленьком столике мерцала одинокая свечка, пламя которой время от времени сбивалось под легкими порывами ветерка из раскрытого им окна. Камерон почувствовал, что является невольным свидетелем прощания с дорогим покойником. Чуть помедлив в замешательстве, он ухватился за оконный переплет. Шорох от этого движения звуком колокола пронесся по погруженной в мертвую тишину комнате. Пламя свечи колыхнулось, по неподвижному лицу режиссера, немигающими глазами уставившегося в потолок, пробежала тень. Странное чувство, как будто он попал на траурную церемонию, усилилось. В эту минуту Готтшалк больше всего смахивал на мумию: та же поза, то же неподвижное восковое лицо. На мгновение Камерона охватило чувство вины, словно он вторгся в святая святых. Словно умер могущественный фараон, его только что набальзамировали, и вот убитая горем супруга прощается с телом. Он спрыгнул с подоконника в комнату. – С чем пожаловал? Хочешь мне что-то сказать? – губы режиссера тронула едва уловимая улыбка. – Да. Кое о чем надо переговорить, – негромко произнес Камерон. – Ну-ну, интересно, что может сказать человек, чуть не ослепивший своего коллегу. И как ты себя после этого чувствуешь, друг мой? Как оно – вырубить человека подобным образом? А? – Так или иначе, я здесь, – сказал Камерон. – Раскройте пошире глаза, если не верите. – Замечательно, – все та же улыбка в уголках губ. – Так ты по-прежнему веришь только тому, что видишь собственными глазами? – Да, привык, знаете ли. Так оно и надежней. – Ты последователен, дорогой. Помнишь, я тебя спрашивал, как мне тебя убедить, что герой в конце концов спасется, а ты ответил, что поверишь только тогда, когда посмотришь фильм? – Это было так давно! C тех пор много воды утекло. – Возможно, возможно, – наконец Готтшалк оторвался от созерцания потолка и перевел взгляд на него. – А теперь веришь, что он выберется из переделки? – Да. – Почему? – Почему? – переспросил Камерон и саданул кулаком по подоконнику. – А почему бы, собственно, и нет? Он снова вспомнил все перипетии минувшего дня. Вздохнул и посмотрел на хранящую молчание девушку. В нее-то хоть можно верить? Хотелось бы. А еще в силу своих рук, в ловкость и выносливость организма. – Я видел колымагу и осмотрел ее. Этого для меня достаточно. – Она тебе понравилась? – По крайней мере, выглядит внушительно. Я решил вернуться и сделать этот трюк. – В каком смысле? Ты что, не намеревался возвращаться с прогулки? – Такая мысль приходила мне в голову. – М-да, с тобой не соскучишься. Почему же все-таки вернулся? – Вы знаете. Не удалось проскочить мост. – Какое невезение! – снова улыбнулся режиссер. – По всей вероятности, ты выбрал неправильное время. Или неверное направление. Одно из двух. – Слушайте, хватит демагогии. Я вернулся, и все тут. У меня не было другого выбора. – Дело не в выборе, ну да ладно. Действительно, ты вернулся, и это главное. Поверил в надежность машины или еще во что-то? Опять дурацкие намеки. Камерон устало вздохнул. Нравится ему напускать таинственность. |