Онлайн книга «Трюкач. Выживший во Вьетнаме»
|
Камерон, как завороженный, глядел на этот торжественный ритуал. Когда действо закончилось и Нина промокнула остатки капель, оставившие на изможденном лице мокрые следы, он тихонько подкрался к окну, вспрыгнул на подоконник, вылез на карниз и бросил последний взгляд в комнату. С моря веял приятный ветерок, доносился плеск волн, в светлеющем небе пролетала одинокая чайка. Глава двадцатая Он все еще стоял в нерешительности на карнизе. Что же делать дальше? «Пошли, пока у нас есть шанс», – сказал он только что, и она согласилась. Это налагало на него ответственность, ведь хотя ему и удалось убедить девушку, что этот слепнущий паук затягивает их в свою липкую паутину, дальнейших планов у него не было. Все как-то неопределенно провисло, паутина никуда не исчезла, они все еще барахтаются в ней. Господи, что же делать? Спрыгнуть вниз и дать деру в Канаду? Или по пожарной лестнице вернуться в свой номер, а там внимательно проштудировать руководство голландцев и хоть чуток соснуть перед трюком? Вниз или наверх – как решить? И то и другое рискованно. В первом случае он сбрасывает маску, раскрывает карты, и легавые устраивают настоящую облаву, во втором остается трюкачом и через несколько часов, по всей вероятности, погибнет. Да и девушку нельзя оставить здесь. «Должен же быть какой-то выход, – мучительно думал он, – обязательно должен быть…» Камерон посмотрел на виднеющееся из-за здания отеля чертово колесо. Что же это оно крутится по ночам? Медленное движение кабинок вызвало легкое головокружение, он почувствовал, что у него слипаются веки, и он вот-вот прямо тут заснет. Спать… Вот что сейчас необходимо – совсем немного поспать. Иначе он вообще ни на что не будет годен… Осторожно карабкаясь по карнизу, он подобрался к пожарной лестнице, влез в Нинино окно, вышел в коридор и, крадучись, пошел вверх по лестнице на свой этаж. Там он уже было вздохнул с облегчением, как вдруг открылась дверь и он оказался лицом к лицу со сборщиком налога. – Куда это ты направляешься? И зачем солнечные очки посреди ночи напялил? – поинтересовался Камерон. Сборщик налога испуганно огляделся по сторонам и приложил палец к губам. – Тсс! Тише ты! Пора мне отсюда сваливать. Сцену на дамбе они не сегодня-завтра закончат, а мне надо приступать к работе. Камерон живо представил его в одинокой будке по ту сторону реки. – Жаль, что ты не посмотришь короткометражку, ты ведь там в главной роли! Лицо сборщика жалобно перекосилось. – Слушай, как ты думаешь, они не раструбят об этом по всей округе, а? Мне сказали, что это так… для внутреннего пользования… – Да ладно тебе, ты же не мальчик, понимаешь небось, что такие вещи в кинотеатрах не крутят. Сборщик неуверенно улыбнулся, но улыбка вышла какой-то жалкой и подобострастной. – Значит, ты считаешь, беспокоиться не о чем? – Конечно, не о чем, успокойся, – ответил Камерон, глядя на свое отражение в очках сборщика налога. Вдруг его охватило странное ощущение, как будто он все это время видел сам себя в бесконечной веренице зеркал. Его отражения то раздваивались, то снова сливались, он был то дезертиром, беглецом, то трюкачом, то зрителем, сторонним наблюдателем, то даже извращенцем, подсматривающим за эротическими сценами в замочную скважину. Двойная экспозиция… Черт побери, может, режиссер не такой уж и псих? |