Книга Трюкач. Выживший во Вьетнаме, страница 91 – Пол Бродёр

К нему приблизился полицейский, наклонился и глянул в мутную бурлящую воду.

– Господи, – воскликнул он. – Неужели вы туда полезете?

– Знаете, говорят – дело мастера боится, – проговорил Камерон.

– Но сейчас прилив, течение слишком сильное, может, отложить.

– На этот случай я припас ласты, – сказал Камерон, мысленно прикидывая расстояние до плеча парня и рассчитывая силу удара, с которой его можно сбросить вниз, не последовав при этом за ним вслед.

Рядом Нина издала хриплый возглас:

– Нет. Нет!

Патрульный оглянулся на нее и кивнул.

– Совершенно с вами согласен, мисс. Мне тоже кажется, что не стоит рисковать. Все-таки темно, да и вода после грозы мутная.

Сейчас, решил Камерон, но через плечо парня увидел застывшее от ужаса лицо Нины. Это было уже не то изумление, с которым она следила, как из-под слоя грима возникает его истинное лицо, это был настоящий ужас. И снова момент упущен, с досадой подумал Камерон.

– Не надо волноваться, – помолчав, сказал он и направился к машине.

Он уселся на переднее сидение, снял ботинки и стал натягивать ласты. Все. Он не перейдет мост, это ясно, как день, потому что тогда ему придется убить патрульного. А убить его он не сможет из-за Нины, из-за этого ужаса в ее глазах. Она никогда не простит ему смерти ни в чем не повинного парня – ни тогда, когда они уже будут по ту сторону моста, ни позже.

Значит, снова ошибка. Камерон стремился к этому мосту, видел в нем своеобразный шлагбаум, открывающий путь к свободе, а в результате оказался в тупике. А может, им двигало извечное стремление преступника увидеть вновь место преступления? Да, но он же ничего такого не совершал, а следовательно, была другая причина, магнитом тянувшая его сюда. Раскаяние? Желание доказать самому себе, что он с легкостью забыл события того злосчастного дня? Да, наверное, причина в этом.

В мозгу возникли звуки. Громкий всплеск, слышать который он не мог, а только воображал; тихий свист летящего булыжника; таинственный, завораживающий рокот вертолетного винта; требовательный окрик сборщика дорожного налога; переругивание белок в ветвях; нескончаемый стрекот кузнечиков в траве; шум проносящихся по шоссе машин; усталый голос сержанта, щурящегося на солнце и утирающего рукавом пот со лба…

Вот оно как получается – все началось с сержанта. Это несколько успокаивало. Но неужели именно сержант виноват во всем, что произошло дальше, во всех перипетиях следующих нескольких дней? Получается, что будущее всего человечества зависит от одного-единого момента? Более логично представить, что неожиданное столкновение с тем трюкачом явилось завершением целой серии злополучных обстоятельств, начавшихся с сержанта. А перед приказом сержанта была своя цепь обстоятельств! Но с чего все началось? Что явилось первопричиной? Поломка автобуса? Решение сержанта остановить, свой выбор именно на нем? Карта, на которой он увидел, что море рядом? Неизвестно. Не ему, простому смертному, раскручивать вспять колесо судьбы…

Никакого преступления он не совершал, ведь то, что случилось с каскадером, явилось элементарной ошибкой, случайным стечением обстоятельств, и он, Камерон, не виновен в его гибели. Откуда же тогда появилась мысль убить молодого патрульного? Это было бы уже самым настоящим преступлением. Причем, на том же самом месте, где расстался с жизнью тот трюкач. И на этот вопрос, увы, нет ответа. Стечение обстоятельств преследовало его и потом, в городе, но здесь уже вмещалось нечто сверхъестественное. Вот правильное слово. Всего час назад он именно так охарактеризовал мистический талант предвидения у режиссера. И не сверхъестественным ли было предсказание Готтшалка о том, что беглец должен непременно убить полицейского или того, кого сочтет полицейским?