Книга Заложники пустыни, страница 65 – Сергей Иванович Зверев

— Надо было тебе хорошо учиться в школе! — ответил Гадюкин. — Изучать науку географию. Тогда бы ты знал, что днем в пустыне невыносимо жарко, а ночью — холодно. Это называется резко выраженный континентальный климат.

— Ты глянь, какой ты умный да грамотный! — парировал Белокобылин.

— Всем внимание! — раздался голос Кострова: он вместе с Ивушкиным и Баевым ехал в первой машине. — Лишние разговоры отставить, баек и анекдотов не травить. Всем вертеть головами на триста шестьдесят градусов! Всем растопырить уши! Все слышать и замечать! Все, отбой связи.

— Особенно мне нравится слово «замечать», — вздохнул Белокобылин. — Это в такой-то темноте? Тут и самого себя потерять можно! А что, Гадюкин, ночи в Африке всегда такие темные? Или в них бывают просветления? У тебя спрашивают, географ!

Но Гадюкину в данный момент было не до отвлеченных разговоров. Он находился за рулем и зорко всматривался во тьму. Фары вездехода были зажжены, но толку от этого было мало. Казалось, они не рассеивали, а лишь сгущали тьму. И к тому же дорога была извилистой, крутые повороты встречались едва ли не на каждом ее метре. А если добавить сюда выбоины и промоины, то тут уж точно было не до научных разговоров в плане географии.

Так проехали еще несколько десятков километров. Огоньки, обозначавшие, что где-то поблизости есть человеческое жилье, исчезли вовсе, кругом была лишь непроглядная тьма.

— Стоп машина! — раздался голос Кострова. — Перекур.

Машины остановились, фары потухли, люди выбрались наружу. Снаружи было тихо, лишь откуда-то со стороны доносилось шуршание и тонкий свист — то издалека, то совсем близко. Этим шуршанием и свистом было наполнено все пространство. Вся окрестная тьма, иначе говоря.

— Шуршание — это, допустим, мне понятно, — сказал Белокобылин. — Думаю, это шуршит песок. Ветер его тревожит, вот он и шуршит. Но свист? Откуда он тут взялся? Кто это свистит? А, Гадюкин? Где ты там? Ответь своему боевому товарищу.

— Это ветер свистит, — ответил Гадюкин. — Кому же еще тут свистеть? Ветер касается песчинок, вот они и свистят. И шуршат, и свистят…

— Не хотел бы я прожить здесь остаток своей героической жизни! — проворчал Белокобылин. — Не нравится мне здесь ничего. Ни климат, ни пейзаж, ни эти свисты…

— Отставить ненужные разговоры! — отозвался из темноты Костров. — Не для того мы сделали привал. Нужно посовещаться. Повторить, так сказать, домашнее задание.

Повторение домашнего задания, а вернее сказать, первоначально намеченных планов было для бойцов делом обыкновенным, поэтому никто возражать не стал.

— Значит, так, — сказал Костров. — Допустим, мы добрались до этого самого Тауденни без всяких дорожных приключений…

— А если с приключениями? — спросил Белокобылин.

— Если с приключениями, то будем действовать как обычно — по обстоятельствам, — сказал Костров. — Или ты, Арсений, этого не знаешь?

— Да знаю я…

— Вот и не задавай ненужных вопросов. Итак, мы — в Тауденни. Вопрос — что нам делать дальше?

— Дальше, опять же, все будет зависеть от обстоятельств, — сказал Ивушкин. — Но там нам нужно будет встретиться с Модибо Тумани. Это в первую очередь. Чтобы узнать, в какую беду он угодил. Будем знать о его беде, сообразим, как его из этой беды выручить.

— Все так и есть, — согласился Костров. — Надо будет встретиться с Модибо Тумани. Где его искать, мы приблизительно знаем. И как он выглядит — тоже знаем. И как его убедить, что мы — это мы, тоже знаем. — Костров помолчал и добавил: — Всем десять минут на всякие дела, и по машинам. Путь неблизкий.