Книга Заложники пустыни, страница 64 – Сергей Иванович Зверев

— В общем и целом — да, — сказал Алекс. — Но, думаю, наш друг Адама Моро все объяснит подробнее. Ему не раз приходилось ездить и в Тауденни, и в обратном направлении.

— Ну, тогда будем считать, что мы успокоились окончательно и бесповоротно, — сказал Костров. — Хотя нет… Еще нам нужно условиться о постоянной связи друг с другом. Мало ли что…

— До наступления темноты еще четыре часа с четвертью, — сказал Алекс. — Успеем решить все организационные вопросы.

— И выспаться тоже, — сказал Костров. — Сон — первейшее дело для спецназовца.

— Как я понимаю, это — спецназовская мудрость, — заметил Алекс.

— Что-то в этом роде…

Выехали с наступлением темноты, как и планировали. Разместились в двух джипах: в одном три человека, в другом — четыре. В принципе, можно было поместиться и в один джип, но две машины в данном случае было лучше, чем одна. А вдруг какая-то из машин по пути сломается? Или, чего доброго, ее обстреляют? Или случится еще что-нибудь, такое же непредвиденное? Тогда весь отряд продолжит путь на уцелевшей машине.

Все семеро спецназовцев были одеты в одежду, которую обычно носят туареги. Все было как положено: широкие штаны, туфли из кожи с загнутыми носами, легкий плащ, лисам (специальная повязка на голове, которую мужчина-туарег не снимает никогда, ни при каких обстоятельствах), лица укутаны специальными платками. Все — синего цвета: это любимый цвет туарегов. И впрямь — издали и в темноте спецназовцев вполне можно было принять за самых настоящих туарегов.

Оба экипажа поддерживали между собой связь с помощью переносных раций. Рации эти работали на специальной волне посредством спутниковой связи — разговор подслушать было невозможно. Микрофоны таились под одеждой, но это не имело значения, потому что это были чуткие микрофоны. Слышимость у раций была превосходная: когда бойцы общались между собой, поневоле возникало ощущение, будто они говорят не друг с другом, а куда-то в пространство или сами с собой.

Точно такая же рация имелась и у Алекса, поэтому он в любой момент мог связаться с отрядом Кострова, а Костров или кто-то другой из спецназовцев — с Алексом. Ни у Адамы Моро, ни у малийских контрразведчиков таких раций не было, но в данный момент это не имело особого значения. В случае чего Алекс всегда мог ввести в курс дела хоть Адаму Моро, хоть контрразведчиков.

Долгое время ехали без приключений. Дорога, ведущая от Бамако на север, где находился неведомый для спецназовцев городок Тауденни, вначале была довольно-таки приличной. Настолько, что Арсений Белокобылин не преминул заметить:

— А говорили, будто здешние дороги — сплошь ямы и выбоины. Спрашивается, зачем было врать?

— А ты погоди, — ответил Егор Гадюкин. — Мы лишь в начале пути. Скоро, думается, доберемся и до выбоин. И до всех прочих приключений. Быть того не может, чтобы обошлось без приключений.

— Это да, — согласился Белокобылин.

Проехали еще примерно сто километров, и дорога начала портиться. Собственно, и дорогой ее можно было назвать лишь условно. Сплошные ямы, выбоины, раздолбанные, к тому же, глубокими колеями и промоинами. Всяких городков, деревушек и прочих проявлений цивилизации становилось все меньше. Откуда-то со стороны севера стал дуть ветер.

— Вот ведь, кажется, пустыня, — заметил неугомонный Арсений Белокобылин. — А ветер отчего-то холодный. Как так получается?