Книга Горячее эхо песков, страница 65 – Александр Тамоников

Пару раз почти из-под ног взмывали в полутьму какие-то огромные птицы. Были ли это пустынные орлы или кто-то другой — не имело значения. Значение имело другое: если птица неожиданно взмывает в ночное небо, стало быть, кто-то ее потревожил. В данном случае птиц тревожили спецназовцы, сами того не желая. И если бы сейчас поблизости находились какие-то люди, то они непременно обратили бы внимание на вспугнутых птиц и сделали соответствующий вывод: где-то поблизости какой-то другой человек или зверь. К зверю бесстрашные орлы уже привыкли, а вот человек в здешних местах — явление редкое. Что он делает в ночной пустыне, куда направляется? Не надо было сейчас шестерым спецназовцам никому попадаться на глаза. Попасться сейчас на глаза каким-то другим людям почти наверняка означало провалить всю операцию.

…Тонкое пение моторов бойцы услышали издалека. Судя по характерным звукам, два вездехода, и они приближались. Богданов и его бойцы находились сейчас на пакистанской территории,от границы их отделяли добрых полтора десятка километров. Поэтому, вероятнее всего, это была пакистанская пограничная стража.

Как на грех, бойцы в этот самый момент находились на открытом пространстве, и поблизости не было ничего: ни каменных россыпей, ни барханов, ни каких-нибудь ям, где можно было бы укрыться. Только желтоватое ровное пространство и песок под ногами. Укрыться же нужно было непременно, в планы спецназовцев никак не входило затевать бой посреди пустыни.

— Давай! — скомандовал Богданов.

Бойцы поняли его с одного слова. Они упали на песок и принялись в него зарываться. Действовали сноровисто и четко, будто были не людьми, а гигантскими пустынными ящерицами. Зарываться, между тем, было трудно. Кому-то может показаться, что песок — это легкая, рыхлая субстанция и в нее можно зарыться играючи. В детской песочнице, может, оно и так, но не в пустыне. Здесь песок легкий и рыхлый лишь на поверхности, но чем глубже, тем тяжелее и тверже он становится. Невообразимое количество слежавшегося песка. А лежит он здесь, может быть, века или тысячелетия, и эти века и тысячелетия спрессовали его до такой степени, что, по сути, нет никакой разницы между песком и глиной. Вот и попробуй в него заройся.

Поэтому никто из семерых бойцов даже не пытался укрыть себя песком полностью, кроме Марго. Она была самой невысокой и компактной. А вообще, смысл маскировки заключался в том, что нужно было присыпать себя верхним слоем песка, и все. Присыпать, вжаться в песок, распластаться так, чтобы люди на вездеходах тебя не заметили, приняв за небольшой нанесенный дневным ветром песчаный бугорок.

Бойцы успели вовремя. Когда два вездехода с включенными фарами показались из-за дальнего бархана, посреди ровной местности вразнобой высились шесть небольших продолговатых песчаных бугорков. Не снижая скорости, вездеходы скользнули по ним светом фар и, завывая моторами, последовали дальше. Колесо одного из вездеходов проскочило буквально в паре десятков сантиметров от одного из таких бугорков. Но все же никого не зацепило.

Еще добрых полчаса шесть бугорков не подавали никаких признаков жизни. Затем зашевелился один бугорок, за ним другой, третий…

— Я уж думал — хана мне! — отплевываясь, сказал Казаченок. — Вездеход едва не наехал на меня колесом! А может, и всеми колесамисразу! Бесславной была бы моя смерть, что и говорить.