Онлайн книга «Горячее эхо песков»
|
Эта встреча проходила в харчевне на одном из исламабадских рынков — шумной, многолюдной и разноязыкой, без особых претензий на изыски. Здесь все кричали, и, казалось, никто никого не слушал. Говорить на секретные темы в таком месте было удобно. Никто на тебя не обращает внимания, тем более Толстой был одет, как одеваются местные, да и внешне напоминал местного жителя. — Ну и что ты мне скажешь? — спросил Толстой у агента. — Что слышно в Исламабаде? А в Пакистане в целом? Разговор шел на языке урду, хотя мог идти и на английском: и Толстой, и Саанп оба знали эти языки. Но говорить в присутственных местах по-английски было довольно-таки опасно. Еще свежа была в памяти народной эпоха английского владычества, и помнил еще народ все то горе, которое она причинила. Сгоряча могли и побить, если бы кто-то обратил на это внимание. — На этот раз я тебе не скажу ничего, — почти не разжимая губ (такова унего была манера разговаривать) произнес Саанп. — Так, всякие мелочи. Слухи… — Иногда слухи бывают важными, — заметил Толстой. — Тебе ли этого не знать? — Знаю, — ответил Саанп. — Но это, кажется, не тот случай. Да и недостоверные они. Я их слышал вчера на базаре. А на базаре, сам знаешь, болтают всякое. Даже о конце света, который должен наступить ровно через три недели. — И что, ты будешь сейчас рассказывать мне о конце света? — усмехнулся Толстой. — Нет, — продолжил агент. — Я хочу рассказать о другом. О восстании… — О каком еще восстании? — насторожился Толстой. — Кто восстал на этот раз? Против кого? Где? — Говорят, что в пустыне Тар, — сказал Саанп. — Слышал о такой? Разумеется, Толстой слышал о пустыне Тар. Он прекрасно знал географию Пакистана, как и полагалось опытному разведчику. Пустыня Тар находилась на востоке страны. Большая ее часть принадлежала Индии, остальное — Пакистану. Суровое и малолюдное это было место, как и полагается настоящей пустыне. И тем более было удивительно, что там кто-то против кого-то восстал. — Слышал я о такой пустыне, — сказал Толстой. — Имею представление. Ну и что там случилось? Что говорит народ? И откуда он знает об этом? Где Исламабад, а где пустыня Тар? Далековато будет… — Может, ветром принесло? — ухмыльнулся Саанп. — Или перелетные птицы сообщили. Народ — он всегда все знает. — Убедил, — сказал Толстой. — Так что все-таки говорит народ? — Народ говорит, что в пустыне Тар имеется какая-то тюрьма. Специальная тюрьма, где содержатся какие-то особенные преступники. Говорят, это страшное место… Чем оно страшное и почему, я от народа не услышал. Но, говорят, попасть туда можно запросто, а вот выбраться — никак. Это путь в один конец. Что-то вроде того света. Туда тоже можно попасть в любую минуту, а кто видел тех, кто оттуда вернулся? Вот так и тюрьма в пустыне Тар… — И все-таки там восстали? — уточнил Толстой. — Так говорят люди на базаре, — ответил Саанп. — А если говорят, значит, неспроста. Значит, это было громкое восстание. Такое громкое, что слухи о нем докатились до Исламабада. — Расскажи обо всем подробнее, — попросил Толстой. — Не упуская ни одной мелочи. — Да и рассказывать-то почти нечего, — сказал Саанп и повертел головой. — Говорят, кто-то попытался из той тюрьмысбежать, но вроде как неудачно. Не знаю почему. Те самые беглецы разоружили тюремную охрану, запаслись оружием и заперлись в тюремной башне. Да так надежно, что никто не может их оттуда выкурить вот уже неделю. Хотя и солдат туда нагнали едва ли не целую армию. Да еще, говорят, на помощь солдатам прибыли какие-то иноземцы. То ли американцы, то ли англичане. Говорят, что это не простые иноземцы, а какие-то особенные… |