Книга Горячее эхо песков, страница 12 – Александр Тамоников

— И на завод нам соваться несподручно, и сидеть в этом овраге тоже не резон, — сказал Лютаев. — Что мы здесь высидим?

— Так что же, возвращаться назад? — поинтересовался Гудымов.

— И возвращаться тоже нельзя, — ответил Лютаев и покачал головой. — Потому что раз они за нас зацепились, то перехватят на границе. По крайней мере, попытаются. Да и что толку топать обратно? Нам нужно выполнить задание. Сделать дело, ради которого мы сюда и прибыли. А шастать взад-вперед, да еще и с оглядкой, — это, знаете ли… — Он не договорил и махнул рукой.

— Так что же будем делать, командир? — спросил кто-то из бойцов.

— Что делать?.. — повторил Иваницкий. — Что делать?..

Перед ним сейчас стояла не просто важная, а наиважнейшая задача — принять правильное решение. От того, какое решение примет Иваницкий, зависело многое, может быть, даже жизни его подчиненных и его самого тоже. И само собой, от его решения зависело, выполнят ли они задание, ради которого сюда прибыли.

— В общем, так, — сказал Иваницкий. — Нужно сделать дело. Идем к заводу. Тихо и незаметно, как учили. А там поглядим, что кума имела в виду, когда приглашала кума в гости.

— А что будем делать с проводниками? — спросил Егоров.

— Проводники пускай возвращаются обратно, — сказал Иваницкий. — Мы сейчас опасная для них компания. До завода доберемся и без них.

— А если и они — того?.. — усомнился Черняк.

— Ну и что же? — Иваницкий пожал плечами. — Ну, допустим, донесут они на нас. И что? Все равно они не скажут больше того, что знают. И что уже наверняка сообщил нашим преследователям исчезнувший юноша. Так что пускай идут… Гудымов, скажи им.

Гудымов сказал. Проводникипереглянулись между собой и нерешительно встали. Было похоже, что они опасаются выходить из укрытия. Или, может статься, не верят словам Гудымова.

— Можете оставаться здесь до наступления темноты, — по-английски произнес Иваницкий, — если боитесь идти днем.

Но и эти слова не успокоили проводников. Кажется, они опасались ночной тьмы еще больше, чем светлого дня. То ли они что-то и впрямь знали, то ли просто догадывались.

— Ладно, как хотите, — сказал Иваницкий. — А мы пойдем. Спасибо вам за помощь.

И десять бойцов спецназа бесшумно зашагали друг за другом и скрылись в колючих зарослях, будто их здесь никогда и не было. Проводники тоже пошли. Правда, не в ту сторону, куда ушли спецназовцы, а в противоположную.

К заводу спецназовцы подошли с таким расчетом, чтобы оказаться там вечером, когда густые южные сумерки основательно укроют землю, а значит, и их самих. По пути они старательно всматривались и вслушивались — не идет ли кто за ними следом? Но похоже, преследователей не было.

Возможно, их вовсе не было, и в этом заключался некий резон. В самом деле, зачем преследовать неприятеля, когда он сам идет в ловушку? А то, что такая ловушка могла быть приготовлена заранее у самого завода или, может, даже на самом заводе — так почему бы и нет? Что могло помешать преследователям ее устроить? Времени у них было много, куда и зачем идут десять мужчин в форме пакистанских военных, они тоже наверняка знали от ловко ускользнувшего от спецназовцев проводника. Вернее, того, кто выдавал себя за проводника, а на самом деле он был подсадным агентом. Вот только чьим именно? А впрочем, какая разница, чья рука нажмет на спусковой крючок и произведет в тебя погибельный выстрел — пакистанца или кого-нибудь другого.