Книга Афоня. Старая гвардия, страница 69 – Валерий Гуров

Я чувствовал себя почти как пацан-малолетка, который впервые в жизни столкнулся с чем-то по-настоящему интересным. Тем самым, от чего глаза горят, а времени не жалко вообще ни капли. Погружайся без оглядки! Хотелось всё разглядывать, всё понять, всё разобрать по косточкам — пока любопытство не будет удовлетворено полностью. А уж моё исчерпать сложно.

Водитель «Газели» больше не задавал мне никаких вопросов. И довольно скоро стало понятно, почему. Он то и дело бросал взгляды на приборную панель. И с каждым таким взглядом его лицо становилось всё более хмурым.

Я сначала не обратил на это внимания — уж больно был занят своими мыслями и городскими пейзажами за окном. Но потом всё-таки заметил. Стрелка температурына панели приборов медленно, но уверенно ползла вверх.

— М-да… — пробормотал я про себя.

«Газель» у него была откровенно старая. Прямо скажем — ветеран. Я ещё тогда, когда эти машины только начали выпускать, думал, что такие «чудеса» автопрома долго не живут. Ну год, ну два, ну пять — и всё, на покой.

А тут, пожалуйста: тридцать лет прошло, а эта колымага всё ещё ездит. Пусть фыркает, греется, но едет. Упрямая, как и всё, что делали когда-то на совесть…

Я невольно усмехнулся. Похоже, и мне с этой эпохой ещё только предстояло хорошенько «перегреться» — прежде чем понять, что тут к чему.

Ну, естественно, проблем у этой «Газели» было — вагон и маленькая тележка. Старая машина, как это обычно и бывает, заводится через раз, а на её ремонт подчас уходит не меньше времени и нервов, чем на саму езду. Такое железо требует внимания, терпения и постоянных уступок — сегодня ты ему, завтра оно тебе.

— Чего, Джонни, у тебя там стряслось? — спросил я, заметив, как парень всё сильнее начинает нервничать. — Греется мотор?

— Зараза… — со вздохом подтвердил он. — Уже который день нормально работать не даёт. Я сейчас чуть педаль газа утопил — и пожалуйста, опять мозги делает. Похоже, надо останавливаться, остужаться…

Чтобы не довести дело до кипения, в прямом смысле, Джонни всё-таки включил поворотник. Мы начали съезжать с дороги. Правда, вышло это не сразу. Дорога была такая, что съезда с неё попросту не предусматривалось: поток, отбойники, сплошные линии.

— Так… — пробормотал Джонни. — Похоже, придётся прямо тут тормозить.

Потом он вдруг посмотрел на меня с любопытством:

— Я, кстати, не спросил… А как вас зовут?

— Афанасий Александрович, — ответил я. — Приятно познакомиться, Джонни.

Я протянул руку для рукопожатия. Было видно, что Джонни уже готов остановиться прямо посреди дороги и включать аварийку.

И именно в этот момент я заметил впереди дорожный знак. Он указывал на съезд с дороги всего через пару сотен метров.

— Погоди, Джонни, — сказал я и кивком указал вперёд. — Вон, видишь? Съезд. Нам совсем чуть-чуть до него дотянуть. А там уже спокойно остановимся и разберёмся, что у тебя с машиной.

Но температура двигателя уже зашкаливала. И из-под радиаторной решетки начал валить пар. Я смекнул, что если ехать дальше — можно было действительновскипеть, и тогда уж встрять на капитальный ремонт.

— Похоже, не дотянем, Афанасий Александрович, — с досадой сказал Джонни, глядя на панель.

— Останавливайся здесь, — спокойно ответил я. — У нас с тобой руки есть, ноги есть, вдвоём дотолкаем до поворота. Машинка не танк, осилим.