Книга Афоня. Старая гвардия, страница 72 – Валерий Гуров

Нормальный советский мужик, хочешь не хочешь, был рукастым. Или, как говорили, мастером на все руки. Так что когда перегревается двигатель — паниковать точно не стоит. Инструменты в руки — и вперёд.

Потому я без лишних слов залез в кабину «Газели» и просто завёл мотор. Джонни уставился на меня широко раскрытыми глазами, будто я только что предложил ему разобрать ракету на коленке.

— Не бойся, Джонни, — сказал я. — Глаза боятся, а руки делают. Сейчас посмотрим, что с твоей колымагой приключилось. Всё под контролем.

Я первым делом включил печку на максимум — именно так, как это делали всегда, когда двигатель начинал греться. По сути, печка в таких случаях работает как дополнительный радиатор. Сразу же опустил окна, чтобы не превращать салон в парилку.

— Нам нужно как можно быстрее отвести лишнее тепло от двигателя, — пояснил я, глядя в окошко.

Печка тут же начала дуть. Ага-а-а, горяченькая пошла! Это был хороший знак. Очень хороший. Значит, поломка явно не критичная. Сдюжим.

вот если бы из печки шёл холодный воздух, это означало бы, что тосола в системе охлаждения нет. Иэто уже был бы почти приговор — перегрев, заклинивший мотор и большие проблемы.

Но нет. Воздух шёл горячий, ровный. Система живая. К тому же на улице был вовсе не май месяц, температура гуляла возле нуля. Я разулыбался — быстро остынем, а Джонни посмотрел на меня с недоумением.

Ну да, дед походил, покрутил, повертел — и лыбится, только что танцы не танцует. Небось думает, что надо было оставить меня в скорой.

— Сейчас не лезем под капот, — пояснил я Джонни. — Дадим мотору немного остыть. Спешка тут только навредит.

Паренёк кивнул, заметно нервничая. Переживал. Понятно, мне не доверяет, а «конь» у него один.

Ну ничего. Железо — оно ведь как люди: сначала показывает характер, а потом либо поддаётся, либо ломается окончательно.

Когда двигатель чуть остыл, я заглушил мотор, выбрался из салона.

— Ну, теперь открывай!

Надо было посмотреть, что же там у нас приключилось на самом деле. Джонни с видимым облегчением откинул капот.

Ещё до этого я заметил под машиной,у переднего колеса, несколько тёмных капель. И вот теперь нагнулся, внимательно пригляделся, коснулся пальцами и, растерев жидкость между подушечками, сразу всё понял. Тосол-то тю-тю, протекает.

Как следует осмотрев подкапотное пространство, я быстро нашёл причину. Один из шлангов системы охлаждения откровенно «сопливил». И трещинка-то крохотная, незаметная с первого взгляда. Пока машина стоит — вроде бы, ничего страшного. Но стоит парню дать газу, давление в системе растёт, трещина раскрывается шире — и тосол уходит именно туда.

Ну а раз его всё меньше, то охлаждается двигатель так себе, понарошку. И в итоге мотор перегревается, а потом бах! — встали, закипели.

— Изолента у тебя есть, Джонни? — спросил я, даже не оборачиваясь.

Парень задумчиво клюнул подбородком, поковырялся в бардачке, достал оттуда моток изоленты и протянул мне. В его взгляде уже появилась надежда — осторожная, но вполне отчётливая.

Я ещё раз внимательно осмотрел подкапотное пространство, нащупал этот самый «сопливящий» патрубок и кивнул сам себе.

Ну что ж, временное решение — тоже решение. Особенно если сделано с умом.

Через несколько минут я уже основательно, от души заклеил патрубок изолентой — так, чтобы наверняка. Мы с Джонни снова завели двигатель и замерли, оба сунув уши под капот и наблюдая, чем всё это закончится.