Книга Афоня. Старая гвардия, страница 62 – Валерий Гуров

Но нет. Хрена с два!

Чуйка упрямо твердила обратное. Слишком уж много в её действиях было расчёта и мало искренности.

— Блин, вот это тяжёлый кабан попался, а, — недовольно бурчал дежурный. — Вы представляете, мы его в обезьянник по распоряжению Самуиловича поместили. Так что вы думаете?

— Что думаем? — переспросил медик, собираясь, видимо, хотя бы развлечься беседой.

— Этот дед там двух молодых построил…

Я прикрыл глаза, якобы в изнеможении, и грел уши. Если хочешь понять, что о тебе думают и что с тобой собираются делать, — слушай, когда считают, что ты ничего не слышишь.

— Я так понимаю, вы его личность не установили? — уточнил Руслан.

— Да вы такое спросите… — хмыкнул дежурный. — Мне ведь об этом никто не докладывает. Я тут человек маленький. Может, бездомный какой… хрен знает этих современных стариков. Нашёл где-нибудь на помойке эту форму, напялил на себя, нажрался… ну и начал в ледяное море нырять…

— Ну-у, учитывая, что стариком занялась Ксень Иванна, — протянул в ответ медик, — предположу, что никакой это не бездомный…

А вот эта фраза меня уже по-настоящему зацепила. Я сразу навострил уши и стал прислушиваться внимательнее,ожидая продолжения. Оно могло бы пролить свет на интерес «защитников» к моей скромной персоне.

Не зря же этот медик обмолвился, что Ксюша заинтересовалась мной не просто так…

Увы, как это часто бывает, удача решила взять паузу.

Мы как раз вышли во внутренний двор отдела полиции, где стояла карета скорой за распахнутыми воротами. Разговор медика и дежурного на этом месте оборвался, к моему большому сожалению.

Следом за нами во двор вышли фельдшер и Дима со своей начальницей. Фельдшер быстро открыла задние дверцы скорой, и меня аккуратно переложили внутрь, закрепляя носилки. Пространство вокруг сузилось до белых стен и запаха медицинского пластика.

Я обратил внимание, что корреспондентки нигде нет… странно даже.

— Так… а может быть, я поеду с вами? — предложила Анастасия, невинно хлопая глазами.

Я отметил, как её рука при этом снова потянулась к сумочке. Тут ошибиться сложно: ещё одна купюра и попытка превратить слово «нельзя» в слово «можно». В девяностых такие движения читались с первого взгляда. Ну и за тридцать лет, как выяснилось, они ничуть не изменились.

Но фельдшер оказалась быстрее. Она едва заметно, но решительно покачала головой, не давая Анастасии закончить манёвр.

— К моему сожалению, это при всём желании не получится, — спокойно, но твёрдо ответила фельдшер. — Нам это категорически запрещено. Сейчас абсолютно всё фиксируется на видеокамеры. Поэтому потом у меня могут быть большие проблемы. Спасибо вам за понимание, Анастасия Игоревна.

Анастасия коротко кивнула, показывая, что услышала и поняла. Руку от сумочки она всё-таки убрала, так и не достав деньги.

— Ну тогда я прямо сейчас вызову такси, — заявила она. — И мы подъедем следом за вами в больницу.

На этом, собственно, они и договорились. По крайней мере, мне так показалось. Дальше их разговор я уже не дослушал: дверцы кареты скорой помощи захлопнулись, отрезая внешний мир.

Я остался один внутри и первым делом начал оглядываться. Надо сказать, всё здесь было совершенно не так, как в тех скорых, которые я помнил. Не так, как в девяностых, и уж тем более не так, как в конце восьмидесятых, когда мне доводилось бывать внутри подобных машин. Тогда это был по сути железный ящик на колёсах: жёсткие лавки, облупленная краска, запах хлорки вперемешку с бензином…