Книга Афоня. Старая гвардия, страница 60 – Валерий Гуров

Вот это было действительно странно. Даже для меня. Может, врёт карманная машинка? Потому что, хочешь не хочешь, а такие штуковины я в своё время сдавал регулярно. Раз в год, на обязательных медицинских осмотрах.

И доктор ещё тогда настойчиво предлагал мне пить какие-то химические пилюли, уверяя, что сердечко у меня уже шалит. И пора вводить таблетки в постоянную привычку.

А тут, выходит, всё отлично, хоть на ГТО сдавайся, хоть в хоккей. Ни аритмий, ни намёков…

Фельдшер достала из сумки тонометр и принялась мерить мне давление.

Вжух-вжух — зашуршал он знакомыми звуками.

Ну хоть здесь ничего не изменилось. С возрастом давление у меня всё-таки поползло вверх. Ну и уже не было космонавтским — не те самые заветные сто двадцать на восемьдесят.

Однако и тут меня ждал сюрприз.

— Сто двадцать пять на восемьдесят два, — озвучила фельдшер, а потом перевела взгляд на меня — а я и сам не сдержался, чуть присвистнул от удивления. —Мужчина… а что у вас болит?

Вопрос был задан спокойно, но я понял, что разыгрываемая мной маска больного и дряхлого старика вот-вот может слететь. Слишком уж хороши показатели для человека с предынфарктным состоянием.

Однако медицина — штука хитрая. Иногда достаточно просто держаться позиции «умираю, не могу».

— Сердце у старика прихватило, моя хорошая, — сказал я, продолжая хмуриться и морщиться. — Ты, внучка, на цифры на своих приборах не смотри. У меня обычно давление пониженное — девяносто на шестьдесят. А чуть больше или чуть меньше — так всё, хоть вешайся…

Я закинул голову, прикрыл глаза и для убедительности протянул:

— Ой-ой-ой… ай-ай-ай…

После чего, не выходя из роли, аккуратно подвёл итог:

— Мне бы, знаешь, совсем не лишним было бы сейчас в больницу поехать. На госпитализацию. Мало ли что…

По лицу фельдшера было видно, что она крепко задумалась. В голове у неё сейчас явно не сходилась информация. С одной стороны — кардиограмма, давление. Всё говорило о том, что я здоров как бык — как, собственно, оно и было на самом деле.

А с другой стороны — мой внешний вид, перекошенная от «боли» физиономия, сиплый слабый голос и настойчивые заверения, что сердце прихватило не на шутку.

И вот эти две чаши весов никак не хотели уравновеситься.

— Ну что с ним? — выросла перед медиком Ксения.

Я не упустил момента и заметил, как она ловким движением сунула фельдшеру купюру в карман халата. Жест был быстрый и точный — явно не в первый раз.

Я сразу поймал себя на мысли, что впервые вижу такую странную купюру — синюю. Если я всё правильно разглядел, номинал у неё был в две тысячи рублей.

Интересно, а сколько это теперь? Буханка хлеба или полмашины? Но радовало уже хотя бы то, что сам рубль остался и не превратился в какие-нибудь условные «американские единицы». У меня ещё в том времени, откуда меня сюда выдернуло, было стойкое ощущение, что всё к этому и катится на всех парах. Тогда наша национальная валюта такие кульбиты выписывала, что любые американские горки отдыхали бы, глядя на скачки рубля.

— Вы же заберёте его в больницу? — с ласковой улыбкой уточнила Ксения.

Она прекрасно видела, что фельдшер поняла, что именно и по какому поводу ей только что предложили.

И если до этого момента фельдшер ещё сомневалась — надо менягоспитализировать или нет, то теперь, после «подсказки», все сомнения исчезли мгновенно.