Книга Афганский рубеж 2, страница 78 – Михаил Дорин

— И ты сам долетел полным экипажем до Кабула, чтобы доставить на самолёт раненую медсестру, верно? — спросил генерал.

— Так точно.

— Товарищ генерал, я узнавал. Никакого риска для жизни пациентки не было. Обыкновенное желание показать себя. При этом он мог погибнуть сам и погубить ещё троих. Про угрозу технике и говорить не стоит.

И откуда ж он это узнал⁈ Сам медосмотр провёл? Только я собрался парировать данную претензию «безопасника», как слово взял Енотаев.

— В данном случае лейтенант выполнил мой приказ. Критическое состояние пациента подтвердили врачи Баграмского медсанбата…

— Вы ставите на кон три жизни против одной. Неравноценный обмен, — цинично заявил Баев.

— А это уже не вам решать, — добавил я.

Заместитель командующего хлопнул ладонью по столу, прекратив все прения.

— Лейтенант, вы не на собрании. Будьте любезны соблюдать субординацию, — сказал генерал. — Хотя, я вас и командира эскадрильи понять могу. Ваш риск не оправдывает ваших же нарушений правил полётов. Но заставляет меня… выразить уважение вашему Клюковкин мастерству и крепкости нервов.

— Спасибо!

— А также заметить ваш характер и непримиримость, — добавил Баев.

Выделился! Не мог он промолчать. То ли похвалил, то ли поругал. Иногда не понять этих командиров.

— У меня ещё кое-что, товарищ генерал.

— Давай быстрее и заканчиваем. Мы уже Енотаева от полётов отстранили, тебе мало? — спросил заместитель командующего.

Комэска-то за что⁈ Как будто работы мало, что можно людей отстранять.

— Я вот листаю лётную книжку Клюковкина и понять не могу. У него до Афгана никаких и допусков-то не было. Ночью в простых условиях не допустился даже! Тут же и в туман, и на площадки летает, и командиром экипажа назначили. В чём секрет преображения? — возмутился Баев.

Копнул, так копнул! Енотаев начал объяснять, что все допуска я получил законно. Пускай это и случилось за короткий срок.

— Не верю! Это невозможно. Думаю, что здесь есть преступный сговор, — теперь уже Баев стукнул по столу.

Ну, надоел! Сейчас ещё скажет, что медали я получил, поскольку меня тянул Батыров.

— То есть награды Клюковкин просто так получил? — спросил Енотаев, привстав с места.

— У него был командир экипажа. Герой Советского Союза, между прочим. А сам он бездарь! И его полёт в Кабул не больше, чем авантюра с целью всем доказать его профпригодность, — не унимался Кузьма Иванович.

У него даже губы побелели от возбуждения. Пот летел в разные стороны от частой жестикуляции руками. После таких громких разговоров возникла небольшая пауза.

Генерал посмотрел на всех и повернулся к Баеву.

— Иваныч, да успокойся уже. Отстраним мы и Клюковкина, — ответил ему заместитель командующего. — В общем так, вас товарищ лейтенант я пока отстраняю от полётов. Всё как полагается в этом случае — повторное изучение документов и сдача зачётов. Думаю, месяца вам хватит. А сейчас в дивизию.

Генерал закончил говорить и начал вставать с места. Зря меня бездарем назвал Баев. Раз он хочет помериться знаниями, я не против.

— Товарищ генерал, позволите одно уточнение, — спросил я.

— Лейтенант, достал уже! Только из уважения к твоим наградам. Ну и то, что ты мне симпатичен как человек, — громко сказал генерал, присаживаясь обратно.

Всё же, есть эта жилка в Клюковкине. Природное обаяние в действии!