Книга Афганский рубеж 2, страница 81 – Михаил Дорин

Пока не вмешиваюсь. Пускай почувствует управление.

— Внимание за скоростью. И рычаг шаг-газа не тяни резко вверх, — спокойно говорю я.

— П… понял, — тяжело говорит Кеша.

Поверхность полосы уже совсем рядом. Медленно пролетаем съезд с полосы на рулёжную дорожку.

— Ща-ща-ща, — повторяет Кеша, и с трудом зависает.

Теперь ему нужно приземлить вертолёт. С этим получилось у него несколько лучше. Коснувшись поверхности, я взял управление и начал освобождать полосу.

Очередной вылет был завершён успешно. Зарулив на стоянку, начали выключаться.

— Окаб, 302й, спасибо за управление, — поблагодарил я.

Руководитель полётами пожелал приятного аппетита в столовой и хорошего отдыха. Группа, которую мы привезли на аэродром, была на боевом выходе несколько дней. Теперь мы ещё одну высадили в горах.

Руководитель у группы наших «спецов» Сопин. Он-то и пообещал, что в любое время может быть вызов. И нам нужно быть в готовности.

— Саныч, что вешаем? — подошёл к моей кабине Валера Носов.

— Давай ещё САБы. Вдруг ночью вызов.

— Вроде нас должны «весёлые» поддерживать? — уточнил о прикрытии МиГ-21ми Носов.

— А если их не будет? Облачность и или ещё что?

— Хорошо. Заместитель по инженерно-авиационной службе сказал, что дана команда и «сигары» подвесить, — намекнул Валера на использование управляемых ракет 9М114«Штурм» на задании.

— Если дали команду, значит надо. Используем, — улыбнулся я.

Винты ещё не остановились, а из грузовой кабины начали вылезать наши «пассажиры».

Уставшие, но весьма довольные, что оказались на этой раскалённой «сковородке» под названием аэродром Баграм.

Одежда — вся в белых следах солёного пота. Лица — чёрные, опалённые солнцем горной страны. Один из бойцов подошёл к кабине, когда я открыл дверь. Аккуратно протянул мне руку, чтобы поблагодарить. Он только что вернулся с опасного задания, а передо мной почему-то слегка застеснялся.

— Товарищ лётчик, я вам спасибо хотел сказать, — пожал он мне руку.

Я заметил, насколько его ногти — истёрты от длительного пребывания на задании. До крови в прямом смысле.

— Да, было бы за что. Это наша работа, — улыбнулся я, похлопав парня по плечу.

С одежды бойца, словно побелка, посыпалась пыль. Он был крепкого телосложения, с волевым подбородком. Но маленькие, неаккуратные усы выдавали в нём юнца. Про такого хочется сказать, что лицом молод, а душой уже стар. Усталость чувствуется в этом светлом взгляде.

— У меня скоро дембель. Вот последний боевой выход был. Вы с нами столько отлетали. А сколько раз выручали…

— Да брось! Говорю ж — работа у нас такая, — улыбнулся я.

— Спасибо вам и… храни вас Бог, — сказал боец и ушёл.

Не успел я сказать ему «спасибо» и пожелать того же. Слишком мне резануло слух, что в Советской Армии кто-то заговорил на церковную тему. Похоже, и правда, что в окопах не бывает атеистов.

После доклада Енотаеву, мы отправились в столовую на ужин. Очередной приём пищи, включающий в себя тушёнку и гречку. Вроде бы неделю назад только начальник тыла выбил хороших продуктов, но длительного «пира» не получилось.

— Саныч, ты чего задумался? — оторвал меня от размышлений Кеша, когда я намазывал масло на хлеб.

Оно ещё не дошло до полностью жидкого состояния, так что есть можно.

— Я ем не так быстро, как ты.

Иннокентий уже успел съесть добавку. Теперь он засмотрелся на яблоко, лежащее напротив него.