Книга Афганский рубеж 2, страница 32 – Михаил Дорин

— Что-то случилось? — обратился к Гаврилову преподаватель.

— Нет, ничего. Контролирую учебный процесс, — улыбнулся заместитель начальника офицерских курсов и оценивающе посмотрел на меня.

Ко мне ближе подошёлИннокентий, чтобы сказать что-то важное. По крайней мере, я так решил, раз он чуть не оторвал мне рукав, привлекая моё внимание.

— Сань, а чего он вечно ходит за тобой?

— Не знаю. Форма моя ему нравится. Вот думаю подарить, — ответил я.

Преподаватель закончил со стабилизатором и перешёл к рассказу о пылезащитных устройствах Ми-24.

— Данные устройства предотвращают попадание пыли и песка в двигатель…

— Товарищ майор, а вы не против, если я задам пару контрольных вопросов офицерам? — спросил Гаврилов.

— Не возражаю.

Даже гадать не буду, кого спросит качок Гаврилов.

— Товарищ Клюковкин, что вы можете сказать об опыте эксплуатации двигателей ТВ3–117 в условиях Афганистана и выявленных недостатках?

Ещё и с такой довольной ухмылкой спросил, будто задал мне каверзный вопрос.

— Вас интересует опыт эксплуатации двигателей на Ми-8 или мои наблюдения за эксплуатацией Ми-24? — уточнил я.

Как бы спрашивать человека, который не летал на «крокодиле» об опыте его использования неразумно. А спрашивать про Ми-8 на занятиях по Ми-24 некорректно.

— Вопрос звучал чётко. Ответьте, будьте любезны.

— Что ж, дайте подумать, — сказал я и сделал вид, что размышляю.

Естественно, что я знал особенности работы этих машин. Просто выдерживал гроссмейстерскую паузу.

— В Афганистане решено было поднять допустимую температуру газов перед турбиной. «Заглушки» пылезащитных устройств, отсеивавшие песок и пыль на входе в двигатели, очищают воздух на 70–75%. Это снижает износ лопаток компрессора в 2,5–3 раза. Основная проблема Ми-24 в том, что его двигатели на режиме «Малого газа» на земле имеют более высокие обороты. Соответственно, энергичнее засасывают песок.

— Понятно. У меня нет вопросов, — ответил Гаврилов и ушёл в сторону учебного корпуса.

Такое ощущение, что меня на что-то проверяют. Если бы заместитель начальника курсов хотел меня морально уничтожить, сделал бы это без проблем.

Способов огромное число. Самый действенный — задавить вопросами. Спрашивать, пока у отвечающего челюсть не сведёт. Ну или просто начнёт отвечать неправильно. А тут какие-то дешёвые понты. Что хотел доказать, непонятно.

Пока я смотрел вслед Гаврилову, за спиной прозвучал громкий взрыв эмоций. Похоже, что Иннокентий снова нанёс чему-либо ущерб.

— Товарищ майор,ну оно же не могло сломаться просто так.

— Конечно, Кеша. В руках профессионала твоего уровня целостности вертолёта всегда будет угрожать опасность.

Оказалось, что Иннокентий неудачно проверил, крепко ли подвешены пустые блоки неуправляемых реактивных снарядов.

— Случайно вышло, — пожал плечами мой сосед по комнате.

Жили бы мы во времена Российской Федерации, я бы предложил Кеше сходить в церковь и поставить свечку.

Либо «обнулиться» известным способом употребления крепких напитков. Но второй вариант не поможет, а здоровье сожжёт. Так что я против алкоголя.

А вот посетить храм можно. Тем более в Торске подобных святынь очень много.

Лётная практика началась сразу после двухнедельной теории. Закончилась весьма быстро. Минимальная программа по упражнениям курса была выполнена в течение 20 дней.