Книга Афганский рубеж 2, страница 35 – Михаил Дорин

— Да, майор. Я тебе больше скажу — удивлён, насколько быстро у тебя это получилось. Чтобы найти по окончании рабочего дня Клюковкина не в кафе или не на свидании, надо постараться.

Медведев улыбнулся и протянул мне руку.

— Здравия желаю, товарищ командир! — вытянулся я.

— Здравствуй, сынок. Рад встрече. Ну, и спасибо, что вернулся живой.

— Да мне и самому приятно, что так вышло, — улыбнулся я.

Медведев посмеялся и подозвал Гаврилова.

— Спасибо, товарищ майор. Дальше я сам с Клюковкиным разберусь.

Гаврилов кивнул и вышел из кабинета. Медведев указал мне на стул, и я присел.

— Слышал о твоих успехах. Орден и медаль! Приятно, что мы с Енотаевым в тебе не ошиблись.

— Я вас не мог подвести.

— Да-да. Вот только склонность к раздолбайству у тебя по-прежнему есть. Чего без повседневной формы приехал?

Доложили, всё же!

— Геннадий Павлович, как вам сказать. Ну, в комбезе удобно. Да и телеграммой форма одежды не была регламентирована.

— Ладно. Я ещё не занимался разбирательством по поводу твоей формы. Мне уже когда-то хватило твоей поездки на УАЗике.

Опять этот советский джип! Везде за мной следует. Почти как женщины.

— Давай к делу перейдём, а то я вижу, что взмок ты после полётов. Кстати, как у тебя идут дела с освоением Ми-24? — спросил командир, достал пачку сигарет и пошёл к окну.

Пока я делился впечатлениями от ускоренного курса лётчика-оператора, Медведев закурил, открыв настежь окно.

— Теперь в Мактаб и на командирском месте программу проходить.

— Хорошо. Вижу, что за ум ты взялся. Хочешь расти в плане карьеры и профессиональной подготовки. И вот тебе моё предложение.

Геннадий Павлович затушил сигарету и вернулся на место. Он внимательно посмотрел на меня, но так и продолжал молчать. Вдохнул воздуха и продолжил.

— У меня мало людей здесь в полку. Тот самый 969й инструкторско-исследовательский полк. С опытом боевых действий и того меньше. Поэтому, предлагаю тебе должность лётчика-исследователя здесь, в Торске. У меня есть соответствующее распоряжение от Главкома тащить самых лучших сюда. После Афганистана в особенности.

Удивлён не столько предложению, сколько оценке моих профессиональных качеств. Ведь только недавно Клюковкинбыл на грани списания по профнепригодности. А Сейчас его сам начальник Торского Центра зовёт в исследователи. Во карьера попёрла!

— Буду летать на Ми-8 и Ми-24? — уточнил я.

— И на Ми-6, и на кое-чём новеньком. Скоро испытатели нам обещают грандиозную премьеру нового вертолёта. Тебя здесь подготовят. Потом будешь готовить ты, передавать опыт Афганистана. Будут и командировки «за речку», если мы к тому времени не победим. И не только туда будем ездить. География большая.

До победы в Афгане ещё далеко. На всех хватит работы, пыли и песка. А то, что локальных конфликтов на долю Торского Центра выпадет много, в этом сомнений нет. К сожалению, войны ещё будут.

— Это серьёзное предложение, — ответил я.

— Ты уже не курсант и не лейтенант первого года службы. Ветер в твоей голове утих. Плюс, в Афганистане ты себя проявил. Жду ответа, Сан Саныч. Если даёшь согласие, завтра же начну раскручивать твой перевод. Ехать тебе в Мактаб не нужно будет.

— И в Афганистан тоже?

— Разумеется. Ты повоевал достаточно.

Здравый смысл подсказывает, что нужно сказать «да» и ждать перевода. Перспектив в Торске гораздо больше, чем в Соколовке. С моими знаниями из будущего можно дорасти до больших званий.