Книга Афганский рубеж 2, страница 29 – Михаил Дорин

— Дружище, а чего в такой форме? — спросил у меня один из коллег.

Не понимаю, чего всем это так интересно.

— Другой нет.

Дверь в кабинет открылась, и вошёл майор Гаврилов. Все расселись по местам, а он сразу приступил к перекличке.

— Называю звание и фамилию, встаёте и начинаете отвечать на мои вопросы.

Вопросы простые: что и когда закончил, класс и с какого полка прибыл.

Гаврилов назвал уже человек 15, и все были выпускниками этого года. А если быть точным, то выпустились месяц назад.

— Лейтенант Клюковкин, — назвал майор мою фамилию, и я спокойно поднялся.

У Гаврилова глаза на лоб полезли.

— И ты тот самый Клюковкин?

— Я других не знаю, товарищ майор.

Предполагаю, что Гаврилов в курсе, что я не вчерашний выпускник, а уже имею определённый опыт. Видно, что он уже не горит желанием наказывать меня. Было бы за что!

— Так, чего в такой форме? Телеграмму не читал. Там что написано?

Я её несколько раз перечитал. И всё сделал, как полагается.

— Написано прибыть в Торский Центр и число.

— А форма одежды? — возмутился Гаврилов.

— Не указана.

— Как так? — удивился майор и полез что-то читать в бумагах. — Действительно. Ладно. Посмотрим, как ты будешь учиться. Занятия начнутся сегодня. Через… 10 минут.

Угроза со стороны заместителя начальника офицерских курсов была мной воспринята спокойно. Хоть я и знал Ми-24 чуть менее чем досконально, но учиться рассчитывал прилежно.

В первый же день мы получили большой объём знаний по силовой установке и конструкции вертолёта. Мои одногруппники были вчерашними выпускниками. В таком коллективе я уже выгляжу дядькой.

Ещё больше уважения в глазах вчерашних курсантов я увидел после того, как преподаватель по конструкции Ми-24 спросил о наличии у меня боевого опыта.

— Вы, лейтенант, прямиком оттуда? — поинтересовался майор, подойдя ко мне ближе.

— Так точно, — встал я со своего места, но преподаватель показал мне сесть.

— Вот, пожалуйста. Вчерашний выпускник, а ныне — боевой офицер. И поверьте, товарищ Клюковкин вам скажет, что главное в вашей службе.

При этом майор вопросительно посмотрел на меня, ожидая, что я тут же отвечу. Что тут скажешь парням? Подобрать красивую цитату о долге и чести?

Для меня эти понятия не пустой звук, но сомневаюсь, что это будет воспринято правильно.

— Так что там с самым главным, Клюковкин? — спросил преподаватель.

— Учитесь, или вас всех убьют, — ответил я.

Майор не сразу понял, что я сказал. А вот у моих одногруппников лица поменялись. Нет улыбки и не слышны тихие смешки. Когда речь зашла о смерти, всем стало не до смеха.

— Исчерпывающе и красноречиво, — заметил преподаватель.

— Товарищ майор, надо называть вещи своими именами. Знания добываются в Союзе, а там приобретается опыт. Афганистан — это экзамен. Рубеж, который каждый должен преодолеть. Там нет пересдачи и пятибалльной системы оценок. Есть только: жив и мёртв.

Не было у меня задачи пугать парней, но нельзя представлять себе войну как прогулку в парке с девушкой. Вся романтика заканчивается, когда ты впервые видишь падающий горящий вертолёт. Твоему экипажу ставят задачу лететь на эвакуацию, но ты понимаешь, что там только обугленные тела твоих товарищей.

— А как же выполнить поставленную задачу? Направить вертолёт в скопление войск противника или остановить наступление по всему фронту, — возмутился один из двух старлеев.