Книга Афганский рубеж 4, страница 97 – Михаил Дорин

Доложив об итогах вылета Веленову, я долго отвечал на его вопросы. Юрий Борисович интересовался всем и не успевал записывать.

— Так, сначала НАРы, потом чем работали? — спросил Веленов, когда через 15 минут мы перешли к обсуждению самого удара по каравану.

— Сначала цель подсветили, а потом капитан Винокура пустил «сигару».

— Пустил сигару… какая ещё «сигара»⁈ — возмутился командир полка.

— Юрий Борисович, зачем такие подробности? Я ж вам вкратце уже всё изложил.

— На КП требуют подробностей. План «Завеса» контролируется из столицы. Причём самой что ни есть советской столицы. Всё нужно знать. Так что за «сигара»?

Пока я докладывал командиру полка, появился и Кеша. Нашего сухого пайка хватило, чтобы угостить и разведчиков, и дежурную смену на ЦБУ.

Как только мы сели перекусить, Липкин начал рассказывать о беседе с Сопиным. Послушать было интересно, поскольку Игорь Геннадьевич находился в Кабуле рядом с генералом Целевым.

— Все довольны, но не до конца. Завтра летим на осмотр места вместе с Сопиным, — проговорил Пётр Петрович, намазывая кильку на хлеб.

— Понятно. Что генерал сказал? — спросил я.

— Рэм Иванович ждёт телеграмму от нас с именами отличившихся. А для тебя, Саныч, отдельное сообщение. Целевой сказал, чтоб себя не указывал. Он сам знает, как тебя наградить, — ответил мне Липкин.

— Сан Саныч, наверняка подготовят тебе большую и красивую звёздочку, — предположил Винокура.

— Думаю, что отделаются «большим командирским спасибо», — ответил я.

Сидящие за столом улыбнулись и решили выйти на перекур. Остался только Кеша и Пётр Петрович.

Мой друг Иннокентий был занят поеданием ещё одной банки тушёнки, которой я его угостил. А вот Липкин не торопился вставать из-за стола. Командир отряда спецназа придвинулся ко мне и внимательно посмотрел.

— Саныч, какты сюда попал в этот забытый всеми Шахджой? Это не твой уровень.

— Почему ты так считаешь? Я досрочно получил воинское звание «майор». Вот теперь отрабатываю, — произнёс я, отклонившись назад.

— Ну, хорош! Я никогда не поверю, что ты поспорил с генералом. Где ты его вообще встретил то в Торске?

Когда-то я ему рассказал, что меня сюда отправили из перепалки с генералом. Естественно, что о романтических отношениях с Кристиной Васильевной Чагаевой умолчал. Так что иной информации ему знать не нужно.

— Я целенаправленно поехал в главкомат и поспорил.

— Партизан! Вот с Кешей хорошо разговаривать, — повернулся он к Петрову, который заканчивал с приёмом пищи.

— А мне нечего скрывать. Мне в Союзе неинтересно, — сказал Кеша, взяв галеты.

Липкин сделал удивлённое лицо. Услышать такое даже для меня сначала было странным. Особенно, когда я уже встретился в этой жизни с человеком, которому претит жить в Советском Союзе.

Но в случае с Кешей я быстро понял, что он имел в виду совершенно другое.

— Пояснишь, Иннокентий? — спросил Пётр Петрович.

— Всё просто. С кем не заговоришь, все просто живут. Лучше, чем лет пять назад. То Саманту Смит обсудят, то «Вечный зов», то «Чучело». Мне им нечего сказать.

— А здесь? — задал вопрос я, хотя и сам прекрасно знал ответ.

— Здесь у меня друзья. Здесь ничего объяснять не надо. Здесь есть с кем поговорить.

Интересная вещь получается. Государство в этой реальности повернулось лицом к участникам войны в Афганистане. В обществе отношение людей адекватное и уважительное. Но пресловутый «афганский синдром» ветеранов по-прежнему не отпускает.