Книга Афганский рубеж 4, страница 94 – Михаил Дорин

До расчётного времени остаётся меньше минуты. Левая рука уже в готовности начать поднимать рычаг шаг-газ. Есть небольшое напряжение от предстоящего вылета.

— Саныч, если не выйдет, будем ещё что-нибудь придумывать, — вышел по внутренней связи Липкин, который сидел в грузовой кабине.

— Думаю, не придётся, — уверенно сказал я.

Стрелки часов показали 22:30. И тут же поступила команда от руководителя полётами.

— 102-й, разрешил взлёт, — услышал я спокойный голос Кораблёва.

— Понял. 125-й, внимание! Взлетаем, — дал я команду Севе Винокура.

Вертолёт слегка завибрировал. Рычаг шаг-газ продолжаю медленно поднимать, отклоняя правую педаль. Секунда и Ми-24 оторвался от площадки.

Спокойно завис в ожидании доклада от Севы. Смотрю влево, а он решил немного покрутиться на месте.

— Контрольное норма, 102-й, — доложил Винокура.

— Понял. Внимание, паашли! — скомандовал я и отклонил ручку управления от себя.

Ми-24 наклонил нос. Скорость начала расти. В свете луны можно было хорошо видеть поверхность грунтовой полосы. Небольшая тряска в момент переходного режима несущего винта прошла.

— Пошли вправо, — сказал я в эфир Севе, отклоняя ручку управления, как только скорость достигла отметки в 110 км/ч.

— Понял.

Быстро пересекли трассу, ведущую на Газни. Горы в свете луны кажутся непроходимой стеной. Воздушный поток от винтов поднимал в небо пыль, скрывая звёзды.

Чем дальше мы удаляемся от базы, тем больше начинает давить эта безмолвная темнота.Вибрация слегка ощущалась на ручке управления. Тело вроде и расслабленно, но напряжение начинает нарастать.

— Обходим справа, — дал я команду Всеволоду, когда по курсу возник склон хребта Сургар.

— Понял, — ответил Винокура.

В зеркале заднего вида был заметен только силуэт моего ведомого, который хорошо держался за мной. Прошли горный хребет и начали очередной манёвр ухода от столкновения.

— Петрович, давай над речкой пойдём, — предложил я.

— Согласен. Там дорога идёт вдоль ущелья. Может кого зацепим, — ответил по внутренней связи Липкин.

Я предупредил Севу, и мы начали снижаться к ущелью, по которому и протекала река Газнируд. Радиовысотомер несколько раз напоминал об опасной отметке, которую я чуть было не пересёк в процессе маневрирования. А уж тут было где поработать органами управления!

Поворот за поворотом, один склон сменяется расщелиной, которую приходится перелетать. Внизу не было огней, практически нет ориентиров. Только чёрная бездна. За каждым камнем или в расщелине могут быть душманы.

— Курс 270. Как раз пройдём рядом с высотой 1972, — подсказал Кеша, как только мы прошли слева от горы Регубарай.

— Пошли вправо, — скомандовал я и плавно отклонил ручку управления.

Выровняв вертолёт, я заметил, что здесь уже нет той дымки, что была в самом начале маршрута. Луна хорошо освещала каменные гребни. На мгновение можно уловить из темноты извилистые тропы и утоптанные дороги. Как представлю, что сейчас кто-то из духов может вести караван на вьючных животных! И ведь обнаружить с воздуха их совершенно невозможно. К тому же местные пастухи знают эти места наизусть.

— Командир, слева… нет, не то, — пытался Кеша уловить под нами хоть какое-то движение.

Временами мне самому казалось, что я замечаю едва различимые движения. Может, это ветер гонит песок, а может и правда кто-то из духов…