Книга Афганский рубеж 4, страница 96 – Михаил Дорин

Высоту занял достаточную для пикирования.

— На боевом. Пуск! — доложил я.

Выполнил залп НАРами, и так ещё пару атак, пока вся колонна не запылала.

— Коверкот, 102-му, — запросил я РП на Шахджое.

— Отвечаю.

— Удачно! Задание закончил, — доложил я, отворачивая в сторону нашего гарнизона.

Пожар в расщелине становился всё сильнее, а снаряды в машинах продолжали взрываться.

— Это была славная охота! — радостно сказал Липкин.

— Даже не надо морозиться разведчикам в рейде, раз перехватили.

И только Кеша в этот момент подумал о своём.

— Командир, я проголодался. Покушаем по прилёту?

Гул двигателей постепенно замолкал. Руководитель полётами уже пожелал всем спокойной ночи в радиообмене, а его в ответ поблагодарили за управление. Всё спокойно, штатно и без заморочек. И даже нет ощущения, что сделали что-то важное. Хоть «фейерверк» был такой, будто мы годовой запас оружия использовали.

— Саныч, а меня точно покормят? А то я сейчас слона съем, — подошёл ко мне Кеша, когда я вылезал из кабины.

— Точно. Только сухпайком.

— Блин, а горяченького? — посмотрел на меня Кеша глазами голодного котёнка.

— Горяченький только чай могу предложить. Ну или «леща». Что выбираешь?

— Рыбу, конечно, — ответил Петров.

— Кеша, 15 минут, и ты со своими и нашими консервами на ЦБУ. Время пошло!

Иннокентий рванул к тыловику, оставляя за собой витающую в воздухе пыль. Пока он занимался доставкой еды, я и остальные участники ночной охоты переместились к ЦБУ, где у входа уже стоял с большой коробкой старший лейтенант Сычкин.

— Товарищ командир! Как заказывали. Ваш сухой паёк!

Липкин, посмотрев на коробку, улыбнулся. Слишком много было консервов, банок со сгущёнкой, галет и другой вкуснятины в этом «подгоне» от тыловика.

— Ильич, спасибо. А что тогда тащит Петров сюда?

— Там маленький сухой паёк. Я на каждого из участников ночного вылета выбил в Кандагаре такой…

— А остальным? Помимо нас в эскадрилье много людей, — уточнил я.

Сычкин призадумался. Объедать личный состав — дело подсудное. Липкин и экипаж ведомого Ми-24 зашли в ЦБУ, оставив меня с Яковом наедине.

— Значит так, Яша. Ты нёс эту коробку не мне, а на кухню. Вроде как дополнительный паёк для личного состава. И в первую очередь я завтра должен увидеть эти консервы у техсостава, солдат и женщин. Всё понятно?

— Так точно, — сказал тыловик и протянул мне коробку.

— Ты меня не понял, как я погляжу.

— А! Вот теперь понял, — подмигнул Яков и поставил коробку.

Он полез к себе в куртку и вытащил оттуда… пузырёк с прозрачной жидкостью.

— Яша, ещё раз меня не поймёшь, будешь иметь бледный вид.

Сычкин расстроился и убрал пузырёк. Не думал, что увижу его когда-нибудь таким… обиженным.

— Командир, мне сказали, что вы добились того, чтобы мне дали медаль. Я решил вас отблагодарить. Вот выпивка, а в коробке закуска.

— Ильич, ты медаль заслужил,а не выторговал. Запомни это. А если кто-то скажет что это не так, можешь смело плюнуть тому в лицо, — похлопал я по плечу тыловика.

Яков приободрился, взял коробку и пошёл в сторону столовой.

— Сан Саныч, а что с остальным делать?

— С чем именно.

— Ну, я 50 коробок притащил сегодня с Кандагара.

Поражаюсь его способности выбивать продовольственные товары.

— Кушать. Все будем кушать консервы и запивать сгущёнкой. Доброй ночи! — ответил я и вошёл в ЦБУ.