Книга Сирийский рубеж, страница 50 – Михаил Дорин

Прошло несколько секунд, и я почувствовал хлопок по плечу. Резко ручку отклонил вправо и начал пикировать вниз. Кеша успел влететь в кабину и начать отстрел ловушек.

Внизу мелькнули вспышки — стреляли пулемёты. Каждое попадание, будто удар по нервам и по голове.

А потом появилась «она»!

— Слева 1-й! По тебе пошла! — громко в эфир сказал Джанаб.

— Пуск, Саныч! — крикнул Кеша.

Его голос я даже сквозь шум ипомехи в эфире услышал.

Ручку отклонил вниз, уходя как можно ниже. Затем влево и вправо. Внизу было ущелье, которое можно использовать.

Я снова отвернул влево. Да так резко, что сам чуть не вылетел через блистер. Вертолёт трясло. Кажется, что вся силовая установка и системы стонали.

— Асошки! Асошки! — приговаривал я.

И тут грохот. Вибрация по всему телу. В ушах зазвенело, но не более того. Слева увидел густой дымный след, который оставила ракета.

— Параметры в норме. Вверх ушла, — проговорил Кеша.

— Секундомер! Секундомер! — показывал направо Вазим.

Я только успел глянуть, когда мимо нас на предельно малой высоте пронёсся Ми-24. Кто-то из братьев буквально вдавил машину в ущелье, а затем резко взмыл вверх, делая очередной залп НАРами.

— Уходим за тобой, 1-й, — доложил Асул.

В зеркале я увидел, что один Ми-24 начал пристраиваться слева и чуть выше, прикрывая меня собой. А второй выполнял отворот, отстреливая ловушки.

Воздействие с земли прекратилось, но нервы были ещё натянуты.

— «Крыша», у вас как? — спросил я, вытирая вспотевшее лицо рукавом.

— Борт порядок, — доложил Асул.

— Аналогично, — вышел в эфир Джанаб.

— Вазим, спроси у гостя. Что с остальными?

Бортовой техник быстро сходил в грузовую кабину и оттуда, подключившись к радиоточке, доложил.

— Он сказал, что двоих сбили, и они не прыгнули. Ещё двое, как он слышал, ушли домой. Остальные о повреждениях не докладывали.

Выходит, что за один вылет сирийские ВВС потеряли двоих лётчиков и 5 машин.

— Вам передали большое спасибо. Говорит, что не думал, что можно вертолёт на одно колесо сажать, — сказал Вазим.

— Мир ему!

— И вам!

Вазим вернулся на место, а я решил приоткрыть блистер. Немного свежего воздуха всегда хорошо.

И тут, в русле высохшей реки, Кеша что-то интересное увидел.

— Вижу купол. Ещё один лётчик, — указал он пальцем.

Купол оранжевый, а сам пилот лежал без движения. Недалеко от него догорали обломки самолёта.

— «Крыша», снижаюсь. Внизу ещё один, — произнёс я в эфир.

— Понял, прикрываем. Только у нас почти пусто, — ответил Асул.

— Мы быстро, — произнёс я и начал заходить на посадку.

Вертолёт трясло, а клубы пыли застилали обзор. Начинаю проходить вперёд, чтобы не дать пыли нас полностью накрыть. Есть касание!

— Вазими Кеша, вперёд! — скомандовал я, когда пыль немного осела.

Тут и рассеялся чёрный дым над обломками самолёта. Он был в 150 метрах от нас.

— Нет, стой! — остановил я Вазима. — Кеша, держи управление. Пойду я.

— Управление взял, — произнёс Иннокентий, когда я взял с пола автомат.

Петров не сразу понял, в чём дело. Но как только он посмотрел вперёд, то всё стало ясно.

Это был киль истребителя Ф-16 ВВС Израиля.

Винты Ми-8 продолжали крутиться, поднимая пыль и камни. Со стороны Голанских высот продолжала звучать канонада, а вершины сопок погружались в пылевые облака.

Выскочив из вертолёта, я и Вазим быстро побежали к пилоту. Запах был здесь не из приятных. В нос била смесь едкого дыма от обломков самолёта и гнилья от лежащего неподалёку разложившегося трупа какого-то животного.