Книга Сирийский рубеж, страница 47 – Михаил Дорин

— Да. Удачи, майор! По прибытии — доклад.

— Есть.

Лётчики быстро получили задачу, а я согласовал район, где будет находиться моя зона дежурства. Не прошло и получаса, как я уже шёл с Кешей по бетонке аэродрома к Ми-8. Иннокентий был первым, кто вызвался добровольцем на эту операцию.

Бортовой техник в нашем экипаже был сириец. Маленького роста, худой и с острым носом, он вытягивал подбородок вверх, будто пытался достать им до меня. Ещё за несколько шагов до меня он громко рапортовал, что вертолёт готов.

— Как звать? — спросил я на арабском.

— Вазим. К вашим услугам!

— Понял, работаем! — пожал я руку бортачу.

Нашим прикрытием будут два Ми-24, командирами которых являются те самые Асул и Джанаб по прозвищу Аси и Диси. Ребята толковые, но шумные.

— В районе Эль-Кунейтра рельеф хороший. Есть где скрыться, — показал я на карте всем район барражирования.

Сирийцы кивали, делая пометки в планшетах.

— Идёте рядом. В зоне барражирования расходимся и высоко не поднимаемся. Иначе собьют.

— Да, аль-каид, — кивнул Асул. — Низко — это как? Чтоб песок в зубах хрустел?

— Снижайся, пока чётко не разглядишь лицо пастуха. Но не переусердствуй, — ответил я.

— А когда будем по танкам стрелять? — поинтересовался Джанаб.

— Ты на танки не смотри. Ими займутся самолёты. Основная цель — прикрытие. Особое внимание на крупнокалиберные пулемёты, зенитки и ПЗРК. Танк для нас не так страшен.

Асул почесал подбородок и стал переглядываться с братом.

—С теми комплексами ПВО, что стоят у израильтян, надо идти ниже 30 метров. Хотя есть другое предложение, — сказал Кеша и провёл рукой по дороге, ведущей в сторону Иордании.

Это было грамотное предложение. Так мы можем более скрытно выйти к высотам, используя холмистый рельеф приграничной полосы.

— Но маршрут утверждён другой, — заметил Джанаб.

— Верно. Но разумную инициативу ещё никто не отменял. Идём вдоль границы.

Сирийцы согласились и отправились к своим вертолётам. Кеша полез в вертолёт, а я решил подождать эвакуационную группу. Прошло пять минут, десять, но никто так и не появился. Обычная ситуация, которая была и в Афгане.

— Командир, можем не успеть. Нам ещё выйти в район надо.

Я посмотрел в сторону стоянки МиГ-23БК, где экипажи истребителей-бомбардировщиков начинали осмотр машин перед вылетом. Одно звено было «завешано» ФАБ-500 и ФАБ-250, а второе — ФАБ-100–150. Загрузка была предельная. Чтобы оторваться от полосы, нужно будет приложить немало усилий.

— Саныч, — позвал меня Кеша.

Лететь без группы эвакуации, значит, оставить нас и катапультировавшегося лётчика без прикрытия на земле. Но не лететь совсем нельзя.

— Запускаемся, — скомандовал я, запрыгивая в грузовую кабину.

Бортовой техник Вазим сел на своё место и… начал молиться.

— Командир… эм, время, — сказал Кеша по внутренней связи, указывая на часы.

— Не отвлекай, — шикнул я на Петрова.

Чувства верующих даже в такой обстановке надо уважать.

Только Вазим закончил, как тут же принялся запускать вертолёт. Запустилась вспомогательная силовая установка. За ней — правый двигатель и несущий винт начали раскручиваться.

Как только запустился левый двигатель, и Ми-24 доложили о готовности, пора было и взлетать.

— Внимание! Паашли! — скомандовал я, оторвав вертолёт от бетонной стоянки.

Времени терять на контрольное висение не стали. Ручку отклонил от себя, опуская нос и разгоняя вертолёт вдоль земной поверхности.