Книга Сирийский рубеж 2, страница 96 – Михаил Дорин

Я уже относительно восстановился, если не считать постоянно попадающей крови в левый глаз и солёного привкуса на губах. А ещё в кабине по-прежнему стоял дым, и пахло жжёной проводкой.

Я бросил взгляд на электрощиток справа за Кешей, но не смог разглядеть в дыму стрелки приборов. Вместе с Петровым помогли подняться Виктору, но тот был сильно ранен. Левый бок песочного комбинезона становился всё более красным.

И тут я отчётливо увидел загоревшееся красное табло «СЕТЬ ПИТ. ОТ АККУМ».

— Витя, аккумуляторы! — громко сказал я по внутренней связи.

Он медленно повернул голову вправо, но не ответил. Пока вертолёт управляется, надо лететь. Оставаться в этом районе никак нельзя.

Если у нас есть только питание от аккумулятора, мы продержимся не больше 6 минут. А тут у нас и вовсе сейчас аккумуляторы в разряде!

— Витя, аккумуляторы! — повторил Кеша.

— Да уже всё равно. Сколько до Хабита? — спросил я, но Петрову было не до штурманских расчётов.

Он уже занимался оказанием первой медицинской помощи бортовому технику. Высота у нас позволяет произвести посадку. Надо только перемахнуть хребет. Я уже начал присматривать площадку для посадки, но это было не такпросто сделать.

Глаза постоянно заливали пот и кровь, а дым ещё полностью не рассеялся.

— Саныч, ток… разряда, — проговорил Витя.

— Понял. Напряжение 27 на выпрямителях?

— Да… чёт холодно, — тихо сказал по внутренней связи бортовой техник.

Всё понятно. Я тут же включил тумблер «СЕТЬ НА ВУ» на центральном пульте.

И в этот момент открылась дверь в грузовую кабину. Кто вошёл я не видел. Нужно было заниматься пилотированием, но Виктора утащили с собой.

— Саныч, давай возьму управление, — предложил Петров.

С его ранениями и повреждённой рукой управлять будет не очень удобно.

— Бинты дай. Так вытрусь, — сказал я, и Кеша передал мне раскрытый перевязочный пакет.

Всё это время в эфире шквал непонятных докладов и переговоров. Иногда слышно было, как кто-то сильно надрывался в попытках прекратить беспорядочный радиообмен. Кто и куда летит неясно. Кому и о чём докладывать непонятно.

— 202-й, ответь 002-му. Как обстановка? — прорвался в эфир полковник Мулин.

— Уже стабильная. Идём на посадку в Хабит. Нужны медики и пожарка, — ответил я.

— Постараемся, — ответил заместитель командующего.

— Значит, ничего не будет, — подытожил Кеша по внутренней связи.

— Похоже на то.

Ми-24 пристроились с двух сторон как можно ближе. Периодически Рубен запрашивал нас, интересуясь состоянием.

— Может сядем и заберём вас? — тихо предложил Хачатрян.

— Пока вертолёт летит — надо лететь.

— Понял.

Ветер продолжал задувать через пробитые блистеры. Кровь остановилась уже на подлёте к посадке. Всё это время Иннокентий выполнял функции сразу двух членов экипажа, а между нами сидел один из группы Лютикова.

При подлёте к площадке я пытался найти хоть какую-то маркировку для посадки. Видимо, никто с этим здесь не заморачивался.

Зато много вертолётов и автомобильной техники, расставленных близко друг другу. Ощущение, что десантную операцию даже не начинали.

— Такое ощущение, что совсем забыли сирийцы о мерах предосторожности, — сказал Кеша, когда мы начали снижение.

— Ну или забили, — добавил я.

Земля постепенно приближалась, а лицо продолжало гореть сильнее. Ощущение, что набегающий поток ветра какой-то раскалённый и обжигает щёки.