Книга Сирийский рубеж 2, страница 94 – Михаил Дорин

Для Афганистана такие проверки были характерны, но здесь Сирия и всё немного по-другому.

— Площадка готова.

— Понял. Осматриваемся, — ответил я Хачатряну.

Мы выполнили ещё один вираж над обломками Су-25. Пока никаких следов. Лютиков постоянно выглядывал вместе с товарищами, чтобы найти следы.

— Саныч, давай сядем. Вдруг остался… не вышел, короче, — предположил Лютиков.

— Не думаю. Я слышал фразу про катапультирование.

Но куполов никто не видел. Времени, чтобы найти сбитого лётчика не так уж и много. Топлива мало.

— Выше поднимемся, — сказал я, начиная набирать высоту по спирали.

Рубена и его ведомого я отправил осмотреть часть хребта с севера на юг. Пока не хочется верить в то, что лётчик мог «остаться» в кабине.

Выполнили один проход над частью хребта, где мог быть лётчик. Повторили пролёт, а потом прошли в другом направлении. И с каждой минутой надежда таяла.

— Командир, не бывает чудес. Ни строп, ни куполов, — сказал Кеша, наклоняясь к топливомеру.

И керосина у нас осталось крайне мало. У «шмелей» и того меньше. До Хамы мы уже не долетим.

— Сядем на площадке в Хабите, как и планировали после окончания десантирования.

— Саныч, я… ладно, командир. Будем искать, — согласился Кеша.

Если честно, то я и сам начал сомневаться. Пускай мы не знаем этогопарня, но спасти его мы обязаны. Как минимум сделать всё возможное и чуть-чуть невозможное.

И тут я увидел что-то похожее на смятый купол. Только не в самом обычном месте.

— Слева наблюдаю. На дне ущелья, — доложил я в эфир.

Оранжевый купол и правда лежал будто в глубине хребта. Совсем небольшая площадка находилась среди скал. Одна часть была отвесная, а вторая, будто срезанная под углом.

Правильным бы было высадить группу и, чтобы они уже дотащили сбитого лётчика к вертолёту. Но у нас топливо так закончится.

— 202-й, я 10-й. У меня маловато «лимонада». Надо быстрее решать, — доложил об остатке топлива Хачатрян.

— 202-й, у 11-го аналогично. Минут на пять ещё.

Вызывать ещё один экипаж — тоже не самый быстрый вариант.

— Работаем пять минут. Захожу на посадку, — сказал я в эфир, и резко развернул вертолёт, чтобы зайти со стороны менее крутого склона.

— Командир, да тут самый настоящий колодец, — запереживал Виктор, чуть сильнее схватившись за свою сидушку.

Переживать начал и Кеша.

— Сан Саныч, а мы как туда сядем?

— На вертолёте, Иннокентий. Витя, кидай дымовуху, — дал я команду.

Бортач сбросил дымовую шашку, чтобы определить ветер.

Мы выполнили проход над ущельем. Шашка уже задымилась, а дым от неё начал подниматься вертикально.

— Штиль. Садимся, — ответил я и стал гасить скорость.

Вертолёт начал замедляться. Скорость 80 на приборе, но до посадки ещё много. Дно этого крупного ущелья хорошо просматривается.

— До площадки 300. Скорость 50, — продолжал отсчитывать Кеша параметры.

Вертикальную скорость на снижении держу не выше 3 м/с. Ветер начал слегка раздуваться, но пока вертолёт устойчив.

— Высота 35, — подсказывал Виктор.

Ми-8 продолжал трястись. Правая педаль уже почти на упоре, а до земли ещё 30 метров.

— Скорость 20, высота 20… 10… 5

Аккуратный и «нежный» толчок я почувствовал снизу. Сели. Половина дела сделана.

Группа Лютикова быстро выбежала, направляясь к катапультировавшемуся лётчику. Трое прикрывали своих товарищей, пока они добирались до раненного. Сбитый лётчик лежал среди камней и был совершенно неподвижен.