Книга Сирийский рубеж 2, страница 93 – Михаил Дорин

В эфире по-прежнему бардак, а ведь парню там может уже и нельзя ничем помочь.

Внизу видны отдельные позиции и перемещения сирийцев. Кто-то на танках идёт колонной в направлении Идлиба. Кому-то уже предписано занимать позициии господствующие высоты. Видны несколько флагов Сирии, а некоторые из солдат радостно нам машут.

Но нам бы увидеть место падения самолёта.

— 10-й, выходи вперёд, — дал я команду Рубену на перестроение.

— Понял. Пока тоже ничегооо! — ответил мне Хачатрян и резко ушёл в сторону.

Будто на медленной перемотке вперёд я заметил, как справа что-то полыхнуло. Огненный сполох сорвался с ближайшей сопки.

Уводя влево вертолёт, я только и успел услышать громкое «свои» в эфире.

— Ещё залп! Твою мать! — продолжал возмущаться в эфире Рубен.

Наш вертолёт был у самой земли. Надо выводить, а выстрелы всё продолжались. Склоны горного хребта очень близко.

— От… ворот, — с трудом проговорил я.

Ми-8 неохотно пошёл отворачивать. Словно конь, которому нужно было идти другой дорогой, вертолёт встрепенулся. Но сразу не получилось отвернуть.

Ещё больше перекладываю вертолёт вправо…

— Вух! — услышал я громкий выдох Виктора.

В последний момент я успел отвернуть Ми-8 от скалы и пролететь над очередной сопкой.

— 202-й, 202-й! Вы в зоне поражения нашей артиллерии! — в эфире прозвучал голос сирийца, пытавшегося с нами говорить на русском.

— Так прекратите огонь, — не выдержал я, сбалансировав вертолёт.

Согласование на невероятном уровне!

Стрельба с земли прекратилась.

— Грады работали, — сказал Кеша, смахивая с лица пот.

Бортовой техник Виктор и вовсе замер на месте. Для него такие манёвры в новинку.

— 202-й, ответь 342-му, — запросил меня в эфир кто-то из сирийцев.

Голос был грубый, а русский язык явно человек знал плохо. Сильный акцент у него.

— Ответил, 342-й.

— 202-й, наблюдал падение «грача» в районе Сленфа. Купола не видел.

Значит, нужно искать сгоревший Су-25. Не думал, что эти самолёты столь быстро появятся у сирийцев.

— Понял. Работаем, — ответил я, продолжая следовать вдоль Джебель-Ансария.

Не помню, чтобы где-то поблизости был такой город или какой-то другой населённый пункт.

Вся надежда была на Кешу, который уже начал смотреть в карту. Но нужный район было не так просто найти. В итоге карта начала превращаться в скатерть, а затем и в огромное полотно из Эрмитажа. На глазах кабина заполнялась разворотами карты.

— Иннокентий, давай… убирай… скатерть-самобранку, — отталкивал я от себя края карты.

—Нашёл! Нам надо держать курс 10, а далее через хребет перемахнём, — обнаружил искомый район Петров.

Через минуту на горизонте показался чёрный дым. Он тянулся с восточного склона хребта, так что нам и правда пришлось его перелетать.

На такой жаре Ми-8 не так уж и легко преодолевал каждую сотню метров высоты. Достигнув отметки в 1200, у нас получилось пройти над хребтом и обнаружить место падения.

Сгоревший Су-25 дымил у подножия хребта, отбрасывая тёмные клубы. Узнать обломки «грача» было нетрудно. Киль свои очертания сохранил, а одну из консолей крыла отбросило в сторону.

Купола не видно.

— 10-й, вижу слева обломки. Готовь площадку, — дал я команду Хачатряну, и пара Ми-24 начала нас обгонять.

Пока мы крутились в вираже, рядом со сгоревшим Су-25 «вращались» наши «шмели», как на карусели. Но ни одного пуска они не выполнили. Рубен только прошёл над местом падения и дал очередь недалеко от Су-25. Тем самым проверяя, нет ли на предполагаемом месте посадки мин.