Книга Сирийский рубеж 2, страница 48 – Михаил Дорин

— Живой, — сказал начальник Центра и приобнял за плечи.

Неожиданно от Медведева, но он не постеснялся на виду у всех проявить эмоции. Как и Тяпкин, который сначала меня осмотрел со всех сторон, а потом тоже пожал руку.

— Теперь говори, почему опять разбил вертолёт? — спросил Медведев.

Геннадий Павлович ещё помнит Соколовку, когда мы с Димой Батыровым приземлились на заснеженной поляне. Не забыл начальник Центра и мою посадку на домкраты. Тогда и вовсе вертолёт был спасён. Сейчас ситуация иная.

— С большей долей вероятности, я попал в «вихревое» кольцо. А ещё, вон посмотрите на лопасти.

Следом за командирами подъехали и Ларюшин с Тобольским. Евгений Иванович только вышел из машины и подбежал ко мне.

— Извини, сынок. Просчитались где-то. Ничего не сломал? — крепко обнял меня Ларюшин.

— Кроме вертолёта, больше ничего. Всё хорошо, Евгений Иванович.

— Его мы починим. И разберёмся, что случилось.

— Перехлёст лопастей и вихревое кольцо, — кивнул Тобольский, посмотрев на В-80.

Однако, Ларюшин решил сам подойти к вертолёту и убедиться. Пока я с Олегом Игоревичем разбирал аварию и как всё развивалось, заслуженный лётчик-испытатель обошёл вертолёт.

Закончив с обходом, он подошёл к нам ближе и повторно выслушал мой рассказ о произошедшем.

— Нужно всё проверить. Я и сам видел, как от лопастей будтобрызги отлетели. Однако, всё поправимо. Главное — Саня живой. И… вертолёт сохранил, — сказал Ларюшин, вновь пожал мне руку и ушёл к инженерам из фирмы.

Я прогнулся в спине, почувствовав дискомфорт. Наверное, от сильного напряжения, которое случилось в момент попадания вертолёта в столь критический режим.

Доктора меня быстро осмотрели, но травм и ушибов у меня не было. Даже удар головой не оставил отметин.

— Да всё в норме. Живой и здоровый, — пытался я избавиться от доктора, который шёл за мной с пузырьком прозрачной жидкости.

— Сан Саныч, это успокоительное. Вам надо стресс снять.

— По мне видно, что я взволнован? — возмутился я.

— Эм… да. Повышение голоса, отказ от медицинской помощи. Вы даже спирт и тот в штыки воспринимаете, — ответил доктор, и вновь поднёс мне к лицу пузырёк.

— Не воспринимаю, поскольку не пью. Доктор, спасибо, но давайте потом, — отмахнулся я.

Медведев и Тяпкин тоже настояли, чтобы доктор пока не начинал плотно со мной работать. Оказывается, генерал армии Чагаев дал команду мне лично доложить о произошедшем.

А генерала заставлять ждать нельзя.

Меня привезли в штаб Центра, где в актовом зале уже шло заслушивание итогов показа. Как я понял, аварии ещё никто не касался.

Душный актовый зал был наполовину заполнен представителями высокого командования. Здесь были и помощники Чагаева, представители Генерального штаба, а также командования ВВС. Ну и без представителей конструкторских бюро не обошлись.

Сразу как мы вошли в актовый зал, Медведев доложил Чагаеву о прибытии.

— Товарищ генерал, майор Клюковкин…

— Да знаю я его, — махнул рукой Василий Трофимович и отложил в сторону лист бумаги. — Вы — проходите. Всем, кроме представителей главкомата ВВС, выйти.

Указанные люди остались, а в зал ещё вошёл Ларюшин с представителями фирмы. Чагаев встал со своего места и пошёл ходить вдоль центрального стола, утирая вспотевший лоб платком.

— И как это понимать? В Генеральном штабе уверены, что новый вертолёт произведёт революцию в Армейской Авиации, а он взял да и рухнул. Хорошо, что вы ещё живы остались, Клюковкин. В чём была причина?