Книга Сирийский рубеж 2, страница 43 – Михаил Дорин

Я повернулся к Кеше, который уставился в стопку коньяка.

— Предлагаю за нас. Чтоб таких приходов больше не было, — намекнул я на сегодняшний инцидент.

— Давай, командир, — ответил Кеша и чокнулся со мной.

Мы выпили и тут же закусили.

Работа над «изделием 800» в Торске не останавливалась. Полётов становилось больше. Задания усложнялись, а времени на доводку машины нам дали крайне мало.

Но и у нас были другие задачи, которые стоило выполнять. Кроме будущего Ка-50 у нас были ещё и нынешние Ми-28. А ещё были Ми-24, которые тоже старалисьмодернизировать и не списывать со счетов.

Утром одного из рабочих дней я прибыл на службу, где Тобольский уже сидел над плановой таблицей на завтрашний день.

— Игоревич, вообще-то, этим нужно мне заниматься, — улыбнулся я, когда увидел, как комэска рисует очередной значок маршрута на черновике плановой таблицы.

— Знаю. Решил себя занять, пока ты не придёшь, — устало выдохнул комэска, отложив в сторону цветной карандаш.

Я забрал черновик у Тобольского и сел за свой стол. Комэска уже практически всё нарисовал, так что мне оставалось не так много нарисовать значков на завтрашний лётный день.

— Смотрю, завтра мы без «Вэшечки», — сказал я, заметив, что в плановой таблице не запланированы вылеты на «Чёрной акуле».

— Да. Что-то там анализируют на фирме. А вообще, нас сильно торопят, Саня. «Камовцы» говорят, что пора уже заканчивать с испытаниями. Предлагают попробовать несколько боевых манёвров выполнить на спецпоказе для командования.

Я поднял глаза на Тобольского, отвлекаясь от «рисования». То, что вертолёт Ка-50 обладает великолепной манёвренностью, у меня сомнений не было.

— И что они предлагают? — спросил я.

Тобольский достал несколько листов, где были написаны рекомендации от фирмы Камова. Смысл их был в том, что нам предложили опробовать боевые манёвры, которые не закреплены в руководстве по лётной эксплуатации.

— А сами они опробовали такие фигуры? — спросил я, читая о маневрировании на малых высотах.

— Сказали, что их вертолёт и не такое сможет.

— Я не против, но посмотри на параметры. В РЛЭ чётко написано — скорость поступательная менее 50 км/ч, значит, вертикальная 3 м/с и 5 м/с, если высота выше 200 метров.

— А там что?

— Здесь нам предлагают снижаться с большей скоростью за счёт нисходящей спирали. Такой манёвр сделать невозможно. При заявленных параметрах.

Тобольский почесал подбородок и ещё раз прочитал рекомендации. При всём уважении к конструкторам Ка-50, но они переоценивают возможности машины по некоторым манёврам.

— Что ты предлагаешь? — спросил Олег Игоревич.

— Ничего. Объяснить, что не получится. Возможно, стоит внести изменения в конструкцию несущей системы, чтобы исключить попадание в сваливание или схлёст лопастей.

— Нам никто не даст этого сделать. Они уже всё проверили и всё прекрасно знают.

— И что?! Всё знать невозможно…

— А половину не имеет смысла, — продолжил за меня Тобольский и улыбнулся.

В этот же день в классе предполётных указаний состоялся большой разговор с испытателями и нашим командованием. Для будущего показа прибыла и делегация из главкомата ВВС. Возглавлял эту всю делегацию один из замов главкома.

Позвали на данное собрание и меня с Тобольским.

Собралось много людей, в том числе был и Медведев с Тяпкиным. А также Ларюшин и конструкторы фирмы Камова. Один из инженеров уже десять минут пытался доказать на доске, что научным и практическим путём все манёвры были проверены и их возможность выполнения доказана.