Книга Сирийский рубеж 3, страница 123 – Михаил Дорин

— Поспешили, — покачал я головой, отодвинув от себя карту.

За столом все друг с другом переглянулись. Но больше вниманиебыло уделено именно мне. Будто бы ждали, что я ещё скажу по поводу варианта с высадкой на плато.

Посмотрев на карту, я понял, что в данном месте садиться нельзя. Это единственное пригодное место. И об этом однозначно знает противник. Плюс слив информации будет обязательно.

Но факт в том, что рассчитать место посадки — не значит садиться именно там.

— Думаю, план менять в данную минуту не стоит. Работаем как обычно. Идём звеном и прикрываем. Десантная группа ждёт команду на высадку. Обрабатываем площадку, гасим оставшиеся после сегодняшнего удара огневые точки…

Тут мои слова резко прервались звуком упавшей металлической кружки. Моментально все взгляды были направлены на одного человека, сидящего рядом со мной. Показательно, что в руках у Иннокентия в этот момент осталась часть кружки.

— Мужики, она как-то сама. У них тут всё «на соплях», — объяснил Кеша, показывая оторванную металлическую ручку от кружки.

— Ай, Кеша-джан, как ты так можешь⁈ Такие кружки как Арарат — вечные и несокрушимые, — возмутился Рубен Хачатрян.

— В «умелых» руках и не такое возможно, — улыбнулся я, похлопав Иннокентия по плечу.

В ответ несколько хохотков пронеслись по помещению. Приглушённых, но искренних, незлобных.

Общая, сдержанная в темноте волна веселья прошла по комнате. Даже храп отдыхающих лётчиков прервался. Обсуждение завтрашнего вылета закончили и разошлись по кроватям.

Моё место отдыха было рядом с Батыровым, а на втором ярусе спал Кеша. Когда свет в комнате выключили, тишина установилась моментально.

— Саныч, что после Сирии будешь делать? — шепнул мне Батыров, повернувшись в мою сторону.

В голове возникла одна мысль. Сейчас бы я с удовольствием поучаствовал в мероприятии, которому уделил много времени в отпуске.

— Хотел на охоту сходить. Или на рыбалку.

— А в целом, так и останешься в Торске? Может в академию пойдёшь учиться?

— Не знаю. До академии идти далеко. А охота и рыбалка близко, — ответил я, и Димон еле слышно посмеялся.

Кеша тем временем, дёрнул одеяло, и оно с лёгким треском пошло по швам.

— Вот ведь, — пробормотал он. — Тут всё слабое: ручки отваливаются, одеяла рвутся. Ладно хоть вертолёт держится.

Несколько голосов в темноте прыснули, кто-то кашлем прикрыл смех.

А после снова воцарилась ночная тишина. Скрипы,сопение, редкий кашель, запах керосина и ощущение, что весь этот простой, грубоватый быт был родным и своим. Завтра снова подниматься в небо, а пока ночь, общая комната и редкие простые шутки, от которых не менее приятно на душе, чем от любой картошки с салом.

Утром всё было готово к вылету. Боевые действия в районе Пальмиры не останавливались. На аэродроме была лёгкая суматоха.

Мы с Кешей и экипажем Батырова шли по бетонке к вертолётам.

— Сан Саныч, вот всё думаю… когда мы уже нормальной шаурмы покушаем? — ворчал Иннокентий.

Я поправил свой жилет и подтянул автомат.

— Ты час назад тарелку каши заправил тушёнкой так, что повар чуть в обморок не упал.

— Так это ж час назад! — возмутился Кеша. — Мы, кстати, с Леной двойню ждём. Ты думаешь почему? Питаться правильно нужно!

Я усмехнулся.

— С твоими аппетитами, скоро у тебя целое полевое подразделение будет.