Книга Сирийский рубеж 3, страница 122 – Михаил Дорин

— Сан Саныч, всё хорошо? — поинтересовался в этот момент Кеша.

За столом к этой минуте собрались Хачатрян и Ибрагимов, расстелив перед собой «двухкилометровку» и разложив фотопланшеты высоты 939.

— Да, а что? — спросил я, убирая письмо в конверт.

— Ну… улыбаешься просто. Давно ты так не улыбался, командир, — ответил Петров.

Хачатрян что-то сказал на армянском, а Ибрагимов покачал головой.

— Кешечка, я на тебя смотрю, и душа радуется. Человек при деле, напоен, накормлен. Где ж тут плакать.

— Насчёт накормлен — не согласен. Каша была сегодня отвратительная. Вот если завтра с утра картошку жареную с салом дадут, я готов хоть три раза слетать.

На сказанных Кешой словах кровать одного из лётчиков жалобно взвизгнула. А сидящий напротив Рашид Ибрагимов громко сглотнул. По глазам вижу, что сейчас он тоже бы не отказался от картошки с салом.

— Тебе хоть пиджак пожаренный дай — сожрёшь, — буркнул Хачатрян, отпивающий крепкий чай из кружки.

— Ну а что? Картошка с салом — это сила! От неё лопасти быстрее крутятся. Вот помню, мама у нас дома нарежет картошечку, сало из морозилки достанет. Маслице на сковородке уже шипит. Начнёт готовить и запахтакой приятный по дому…

— Кеша! — одновременно возмутились несколько человек.

— Понял, молчу, — закончил Иннокентий своё признание в любви к картошке с салом.

В комнату вошёл Батыров, а следом за ним и Могилкин. Пора было уже переходить к обсуждению завтрашнего вылета.

Димон водил пальцем по карте, пока шло обсуждение, где и как лучше высадить группу.

— Эта гора не такая, как 505-я отметка. Она выше, круче. Сопротивление здесь будет жёстче. Вот, видите дорогу, — показал я на фотопланшет.

На нём была запечатлена высота 939 и ведущая к ней извилистая просёлочная дорога. И вела она от самых окраин Пальмиры — тех самых садов, где концентрировались основные силы противника.

— Думаешь, отправят к ней сразу колонну? — спросил Димон.

— Определённо. Вторую господствующую высоту им терять нельзя. Иначе они ставят под удар и «пальмирский треугольник», и сады, и, даже аэродром Тадмор. Да вообще все свои позиции.

Батыров почесал подбородок и придвинул к себе карту.

— Не добомбили сегодня, — прошептал Димон.

— Перестраховалось командование. Надо было дать нам доработать. Мы с командиром уже на боевом были, — добавил Хачатрян.

— Рубен, без обсуждений, ладно⁈ Руководитель операции принял такое решение. В сердцах или из каких-то иных соображений — неважно, — ответил ему Батыров.

— Надеюсь, что они были существенные. Эти самые «соображения», — добавил я.

Димон поднял на меня глаза и молча кивнул. Дальше он несколько секунд смотрел на карту, пока Кеша и Рашид Ибрагимов заполняли лётную книжку. Хачатрян в это время объяснял Могилкину особенности рельефа в районе высоты 939.

— Здесь мы пройдём, но прикрыться будет нечем. Но тут есть альтернатива, — показал Батыров на расчётный район высадки десанта.

Я посмотрел на Кешу, который закончил с документацией. Петров придвинул мне фотопланшет и показал на ту самую «альтернативу».

— Что здесь? — спросил я.

— Юго-восточная часть хребта Табиг. Здесь есть небольшое плато. Думаю, что два вертолёта одновременно здесь сядут. Это и скрытно, и быстро, и разумно, — объяснил Кеша.

— Я его слова подтверждаю. И… я уже доложил командованию, что именно там и будет высадка.