Книга Сирийский рубеж 4, страница 96 – Михаил Дорин

— Осталось теперь понять, на каком расстоянии от нас Кеша, — улыбнулся Уланов.

Тут на стоянке показался и Иннокентий. Он быстро шагал в направлении вертолёта. А главное — лучезарно улыбался. Чему только радуется, непонятно.

— Саныч, я готов. Во всех отношениях мобильный, — подошёл к нам Петров.

— Утюг ты гладильный. Где ходил? — спросил я.

— Карту вон нашёл. Тут и маршруты все расписаны. Я на складе посмотрел. У них тут…

— Нашёл говоришь, — посмеялся Карим.

У меня тоже возникает ощущение, что Кеша не просто нашёл карту. Скорее всего мог свистнуть у топографов.

— Ну не украл же, — возмутился Петров.

Карим посмеялся и пошёл руководить машиной АПА, которая была готова подъехать к вертолёту.

— Саныч, я правда на складе взял. Да, у ливийцев, но а какая разница⁈

— Да всё нормально. Это называется стратегическое перемещение изделия, закончившееся долговременным изменением локации, — похлопал я Кешу по плечу.

Он сначала шутку не понял.

— Погоди, Саныч. Это ж чё сокращённо…

— Нет, ты неправильно всё понял, — остановил я поток мыслей Иннокентия.

Через десять минут мы уже летели над Тобруком в направлении нашего места посадки. А именно взлётной палубы «Леонида Брежнева».

Чем ещё заняться в кабине вертолёта, если не обсудить предстоящее задание.

— Авианесущий крейсер, значит. Саныч, ну мы с тобой и не на столь маленькие площадки садились, — сказал Карим, когда мы пролетели береговую линию.

— Причём под пулями, снарядами и на одну стойку, — добавил Кеша.

— Но таких парней, как Муаммар Каддафи мы ещё не возили, — сделал вывод Уланов.

На центральный пульт Сабитович положил специальную доску, которую мы обычно использовали для импровизированного столика. Тут же появилось несколько бутербродов с колбасой.

Всё как в лучших кафе. Бодрящий чай, вкуснейшая закуска и вид на Средиземное море.

— Колбаса, мужики, последняя. Больше в запасах нет, — сказал Карим, раздавая нам бутерброды.

Кеша свой бутерброд есть не стал. Похоже, что в нём опять проснулась диета. Пока я перекусывал, он держал управление и немного зевал.

— Я вот решил окончательно похудеть. И не отговаривайте меня, — сурово заявил Кеша.

— И не подумаем. Мы ж всё понимаем, — сказал медленно Карим и картинно начал есть бутерброд.

Надо было видеть,как на него посмотрел Кеша.

— Нет. Я решил окончательно.

— Иннокентий, а ты знаешь основной постулат в авиации? — спросил я, заканчивая пить чай.

Кеша вопросительно посмотрел на меня.

— Сон и питание — основы летания, — ответил я, подмигнув другу.

Когда я забрал управление у Кеши, он ещё пару минут держался, противясь инстинкту. Аппетитный бутерброд с копчёной колбасой так и просил, чтобы его съели.

— Ну, я тогда просто на 500 метров больше пробегу, — громко сказал Кеша.

После съеденного бутерброда у Кеши даже глаза загорелись. Хотя, возможно, это влияние увиденного впереди.

На горизонте показались силуэты боевых кораблей. И в центре их построения шёл авианесущий крейсер.

— Вот и он, — произнёс я.

Перед глазами уже стоял силуэт мощного и величественного корабля. Было видно, как в воздух поднимаются клубы дыма из котловой установки корабля. Представляю, как он сейчас ищет встречный ветер. Меняет постоянно курс, чтобы обеспечить самолётам на посадке силу ветра в 15 м/с. А лучше 20.

— Саламандра, 907-му, — запросил я руководителя полётами.