Книга Африканский рубеж, страница 64 – Михаил Дорин

— Там, — с акцентом произнёс африканец, показывая правее холмов.

Вадим сверился с картой.

— Здесь в радиусе 20 километров 6 деревень. И только эта Конте отдельно от всех стоит, — сказал Давыдов и показал большой палец африканцу.

Кузьмич отправил нашего гостя обратно на своё место и сел между нами.

— Гриф, Гриф, 101-му на связь, — запросил я наземную группу.

— На приёме, 101-й. Мы на месте. Сейчас обозначим тебе площадку, — с помехами услышал я голос командира группы.

Не прошло и десяти секунд, как у подножья одного из холмов загорелась дымовая шашка. Появился оранжевый дым, обозначающий свои войска. По нему можно было определить и ветер.

— Наблюдаю дым, — подтвердил я.

— 101-й, правее метров 150 от дыма. Там площадка ровнее.

— Понял, — ответил я.

Отвернув вертолёт, я решил сделать круг над деревней. Внизу под нами деревня выглядела крошечной точкой посреди вымокшей зелени, словно островок надежды в тропической пустоте. Угадывались крыши нескольких хижин и маленькая церковь с покосившимся крестом. А ещё несколько больших палаток с флагом Сьерра-Леоне и Красным крестом.

Закончив облёт, мы начали заход на площадку. Тут же на снижении у нас начались небольшие проблемы. Стрелки приборов начали ходить из стороны в сторону, а сам вертолёт вибрировал сильнее обычного.

— Параметры работы двигателей… обороты проваливаются, — сказал по внутренней связи Кузьмич.

— Вижу. Садимся.

При посадке вертолёт начал вибрировать. Пока останавливались винты, к нам уже направлялись несколько бойцов. Впереди них шёл Гриф, держа в руках автомат с подствольным гранатомётом.

— Командир, вроде всё нормально. Наземле проблем не было с двигателем, — сказал Вадим, снимая шлем.

Кузьмич покачал головой и посмотрел на меня.

— Саныч, я посмотрю двигатель. Это не нормально.

— Аккуратнее наверху. Дождь всё-таки, — ответил я, поднимаясь с кресла.

Бортовой техник кивнул и пропустил нас в грузовую кабину. Африканские санинструкторы внимательно смотрели сквозь блистеры и совершенно не торопились выходить из вертолёта.

— Поезд дальше не идёт. Просьба освободить вагоны, — сказал я, но меня не поняли.

Трачук быстро перевёл ребятам, поднялся со своего места и пошёл к сдвижной двери.

— Торопишься? — спросил я.

— Ну… после вас, конечно, — поправился лейтенант, смахнув со лба пот.

Я вылез из вертолёта и сразу же почувствовал знакомый запах. С каждым шагом он становился неприятнее. Дым и гарь, а потом кислый, сладковатый дух, который не перепутать ни с чем. И этот запах несло со стороны сожжённых деревень на Востоке.

— Как долетели? — спросил Гриф, подойдя ко мне и пожав руку.

— На вертолёте, как говорится. Как обстановка?

— Тихо. В этой деревне боевиков ещё не было. Они ушли по дороге на город Бо, но всё может поменяться.

Над головой раздался глухой звук и громкий возглас на «традиционном» русском.

— Картина Репина «Арктический зверёк», — выругался Кузьмич, добавив к сказанному ещё несколько «добротных» слов.

— Всё настолько плохо? — спросил я.

— Не знаю, командир. Но… тенденция… хреновая, — с натягом ответил бортовой техник, залезая дальше к главному редуктору.

Гриф посмотрел на меня с очевидным вопросом во взгляде.

— Только не говори, что мы будем ночевать здесь, Саныч.

— У нас есть все шансы на это.

За спиной послышались шаги в грузовой кабине, и на влажную траву спрыгнули друг за другом африканские санитары. Правда, один был с пустыми руками.