Книга Африканский рубеж, страница 61 – Михаил Дорин

— Пуск! Ухожу вправо, — доложил я.

Вертолёт болтнуло, а обзор перед собой заполонил дым от выпущенных НАРов. Вадим выпустил ловушки.

Из глубины города к развязке стягивались всё новые и новые силы. А наш боекомплект был далеко не бесконечным. Кузьмич уже сменил две коробки с патронами.

— Пуск! — выполнил я очередной заход на группу боевиков с востока.

На земле взметнулись фонтаны огня и земли. Наступающая цепь дрогнула и залегла. Пикапы уже и не пытались рассредоточиться.

Ещё один заход. Снова короткий залп. Один из пикапов ярко вспыхнул и перевернулся. Вертолёт снова тряхнуло от попаданий.

И тут произошло неожиданное. Пройдя над их головами и разворачиваясь для нового захода, я увидел, что они дрогнули. Отдельные группы, а затем и вся толпа, начали беспорядочно отступать, скрываясь в зарослях джунглей.

Мы сделали ещё один круг над полем боя. Всё вокруг горело и дымилось.

— 101-й, Гире. Наблюдаю наши основные силы. Спасибо! Вам на обратный, — передал мне Кирилл.

— Понял, на обратный, — ответил я, отворачивая к западной окраине города.

Похоже, что теперь операция пойдёт уже по плану.

Погода уже окончательно начала портиться. Дождь уже начал накрывать город Лунсар, который был в нескольких километрах от Макени. Кажется, что сама природа плачет по погибшим в этой бойне.

За этот день мы выполнили ещё несколько рейсов с доставкой боеприпасов. Вывезли и несколько раненых бойцов, как советских, так и правительственных войск.

К вечеру, выполняя очередную посадку на площадке, я не увидел, чтобы к нам снова кто-то быстро бежал. Только топливозаправщик стоял под деревьями, укрытый маскировочной сетью, готовый обслужить нас.

Выполнив посадкуи выключив двигатели, я отклонился назад и прикрыл глаза. Небольшая усталость ощущалась от стольких вылетов за сегодня.

Я даже не успел посмотреть какой-то мало-мальский сон, как меня разбудили.

— Сан Саныч, вас там ждут, — тронул меня за плечо Кузьмич, и я открыл глаза.

На стекле начали появляться отметины от капель дождя. Запах сырости заполнил кабину, а солнце совсем скрылось за облаками.

Я вышел из кабины экипажа и тут же столкнулся с Гараниным, который сидел у нас в грузовой кабине.

— Не устал? — спросил он, посмотрев при этом на Давыдова.

Вадик, в отличие от меня, занял горизонтальное положение на одной из лавок и мирно сопел.

— Только глаза прикрыл.

Седой прилизал волосы и выглянул на улицу.

— Макени зачищают. Боевики сдаются или просто убегают. У меня вопрос — в такую погоду сможешь лететь?

— Смотря куда и зачем. Если оно того стоит, то полетим.

— Стоит. К сожалению, — сказал Гаранин и посмотрел на подъехавшую к вертолёту машину.

Гаранин вышел первым из грузовой кабины и медленно пошёл в направлении японского внедорожника. Машина в это время медленно приближалась к нашему Ми-8, покачиваясь на неровностях.

Я спрыгнул со стремянки на влажную траву и поправил жилет. Мелкие капли, попадая на корпус вертолёта, стекали тонкими ручейками, оставляя тёмные полосы на серо-зелёном фюзеляже. Воздух уже наполнился влажностью, а низко опустившиеся облака будто придавили площадку к земле. Казалось, что сама природа оплакивает то, что произошло за день.

Я догнал Гаранина, который шагал вперёд, держа руки за спиной.

— Боевики отходят от Макени на восток. Догнать пока мы их не можем. Тем более что нас просят помочь правительственные войска, — кивнул Седой в сторону машины.