Книга Кавказский рубеж, страница 91 – Михаил Дорин

Экипаж у меня был самый молодой из тех, что имелся в распоряжении. Лётчик-штурман старлей Ваня Потапов и бортовой техник Серёга Масленников.

Солнце только вышло из-за горизонта, освещая гладь Чёрногоморя, а мы уже начали запускаться.

— Внимание, группе запуск! — скомандовал я в эфир, когда мы заняли места в кабинах.

Перед запуском я как обычно пристегнулся, пробежался взглядом по тумблерам, а бортовой техник принялся «оживлять» машину. Вспомогательная силовая установка загудела, заглушая все остальные звуки на аэродроме.

— От винтов! — скомандовал я.

Сначала послышался нарастающий свист, переходящий в вой, а затем тяжёлые лопасти несущего винта неохотно стронулись с места. Первый оборот, второй… Гул стал низким. Машина вздрогнула всем своим многотонным телом, словно зверь, пробуждающийся от спячки. Вибрация мелкой дрожью прошла по полу, отдаваясь в педалях и ручке управления. Кабина наполнилась ритмичным и мощным рокотом.

— Командир, параметры в норме, — доложил борттехник Серёга.

Он отстегнул кабель переговорного устройства, показал мне большой палец и ловко выскользнул через боковую дверь наружу, на бетон.

Это был обязательный ритуал: пока винты молотят воздух, техник должен осмотреть машину снаружи. Проверить, нет ли течи, закрыты ли лючки, убраны ли колодки. Я смотрел через блистер, как его волосы и одежду треплет потоком воздуха от винта.

В этот момент я вдруг почувствовал острую необходимость коснуться левого нагрудного кармана комбинезона. Я знал, что там лежит, но как-то уж хотелось посмотреть ещё раз.

Пальцы через ткань нащупали маленький твёрдый предмет. Я запустил руку под лямку «лифчика» и достал из кармана небольшую деревянную иконку с образом Георгия Победоносца.

— 317-й, ответь 502-му, — прозвучал резкий голос в наушниках.

Это был Суслов, ведущий пары штурмовиков.

— 502-й, вы на запуске? — отозвался я, убирая икону в карман.

— Мы на запуске. Готовность к рулению пять минут. Работаем по плану. Встречаемся в зоне.

— Принял, 502-й.

В кабину, пригибаясь от ветра, запрыгнул борттехник. Он захлопнул тяжёлую дверь и плюхнулся на своё откидное сиденье между нами. Подключил шнур, и в наушниках щёлкнуло:

— Осмотрено. К взлёту готов, командир.

Я кивнул. Бросил быстрый взгляд влево и вправо — ведомые вертолёты уже вращали винтами, их проблесковые маячки ритмично вспыхивали в утренних сумерках.

Рядом с ними наш эскорт в лице Ми-24 уже вырулили на полосу и были готовы взлетать. Тут же все по одному доложилиготовность.

— Внимание, группе взлёт! — скомандовал я в эфир.

Первыми поднялась в воздух четвёрка Ми-24. Следом пришла и наша очередь.

— Ваня, готов? — спросил я у лётчика-штурмана, но паренёк молчал.

Вырулив на полосу, я встал по центру полосы, готовясь разгоняться.

— Иван? — повторил я.

— А… да… я, Иван, — отозвался Потапов.

— Я знаю. Готов? Хотя… у тебя других вариантов нет, — ответил я и начал поднимать рычаг шаг-газ.

Левая рука плавно, по миллиметру, потянула рычаг вверх. Вертолёт начал разгоняться по полосе, подпрыгивая на стыках плит. Несколько секунд и колёса шасси неохотно оторвались. Земля качнулась и начала медленно уплывать вниз.

Машина слушалась идеально. Я чуть двинул ручку от себя, и вертолёт, задрав хвост и набирая скорость, пошёл в разгон.

— Пошли влево, — произнёс я, устремляясь навстречу горам, вершины которых уже окрасились розовым светом восходящего солнца.