Книга Кавказский рубеж, страница 92 – Михаил Дорин

Правая рука на ручке управления и левая на «шаг-газе» двигались не осознанно, а на рефлексах, опережая мысль.

— ЛЭП по курсу! — прозвучал крик Ивана, разрывая уши.

Впереди хищно блеснули нити проводов, натянутые между мачтами. Да, это препятствие, но не самое сложное. Я потянул ручку на себя. Желудок ухнул куда-то вниз, когда многотонная машина, взвыв двигателями, «подпрыгнула» вверх. Мы перемахнули провода с запасом в пару метров. Я физически ощутил этот прыжок, словно сам перепрыгивал забор. И тут же отдал ручку от себя. Невесомость на долю секунды, от которой перехватило дыхание, и мы камнем рухнули обратно к спасительным верхушкам деревьев, едва не цепляя колёсами кроны.

— Ваня, не кричи. Это ж просто провода.

— Я… просто они тут везде.

Серёга в это время проверил топливомер. Я бросил на него взгляд и увидел, что ему тоже не особо комфортно. Пот струйкой скатился по его виску под шлемофоном.

Тут я быстро взглянул в сторону столицы Абхазии. Справа, ближе к морю, небо было чёрным. Там, в районе Сухума, шла война. Горизонт был затянут жирными, маслянистыми столбами дыма. Даже сквозь рёв винтов и звукоизоляцию шлема казалось, что воздух дрожит от тяжёлых разрывов.

Тут рядом с нами показались и грузинские войска.

— Внимание, внизу «коробочки», — прозвучал голос Завиди.

Мы выскочили к предгорьям Ткварчели. Узкая дорога змеилась поущелью, и на ней я увидел колонну грузинской гвардии. Среди городских застроек были видны зелёные тенты грузовиков. Рядом с ними приплюснутые силуэты БМП и танк Т-72, зарывшийся в землю на пригорке.

— Влево принимаем! — скомандовал я, чувствуя, как напряглись мышцы спины.

Но нас заметили. Я увидел, как от головной машины брызнули частые белые вспышки.

— Обстрел! Справа! — громко произнёс я в эфир.

По обшивке снизу сухо щёлкнуло, словно кто-то швырнул горсть гравия. В небо потянулись ленивые, обманчиво медленные нити трассёров.

— Манёвр влево! Атака! — услышал я голос Беслана.

Рядом с нами пронёсся Ми-24, выпустивший залп НАРов С-8 по неприятелю.

Я же завалил ручку влево, но совсем аккуратно, чтобы не задеть скалы. Горы встали вертикально, а небо ушло куда-то вбок. Машина, вибрируя всем корпусом ушла за скальный выступ. Очереди прошли мимо, вспоров воздух там, где мы были мгновение назад.

— Пронесло… — выдохнул Паша. — Командир, подходим. Ткварчели за поворотом.

Город открылся внезапно. Он висел на уступах гор, мрачный, серый, словно вымерший. Не было ни дымящих труб, ни двигающихся вагончиков канатных дорог над пропастью. А вот бетонные коробки пятиэтажек так и стояли «безмолвно». Но многие уже погружались в тёмные клубы дыма.

Я нажал кнопку радиостанции, сглатывая вязкую слюну.

— Парус, Парус, я 317-й. Подхожу к точке. Как слышите? Приём.

Секунда тишины, треск эфира, и вдруг сквозь помехи пробился взволнованный, почти кричащий голос с кавказским акцентом:

— 317-й, я Парус! Слышу вас! Слышу хорошо!

Представляю, как он там чуть не подпрыгивает. Но есть ещё один момент, который нужно проверить.

— Парус, подтверди 187, — запросил я у него отзыв на парольное число, которое мне было передано от Завиди.

Он же получил эти числа от штаба абхазов.

— 317-й, подтверждаю 743.

Я сверил парольные числа и убедился, что это и есть командир «Катрана».

— Готовьте площадку… Наблюдаю, — доложил я.