Книга Кавказский рубеж, страница 43 – Михаил Дорин

Я вспомнил, что в январе 1991 года грузинские части вошли в Цхинвал. Руководство Грузии просто-напросто отказалось выполнять приказы из Москвы и остановиться.

Но я ничего об этом в этой реальности не слышал.

— И как там было?

— Да свет отрубили, дороги перекрыли. Покричали и ушли. Правда, в этот момент ГКЧП появилось. Испугались, наверное, — посмеялся Беслан.

Значит в этой реальности в Осетию войска не вводили. Уже хорошо.

— Плохо, что теперь нет ГКЧП. Пугаться некого.

— Да брось, Саныч! Русов — президент. Он человек крепкий, и его уж точно будут слушать.

Я встал с дивана, взял сумку и показал на выход.

— Ладно, политика политикой, а полёты по плану, — ответил я и мы вышли на залитую солнцем стоянку.

Жара стояла такая, что воздух над бетоном дрожал, искажая очертания дальних стоянок. Небо быловыцветшим и белёсым. Ни единогонамёка на облака. Только над горным хребтом клубились, цепляясь за вершины, редкие шапки кучёвки. Это верный признак того, что в ущельях возможна болтанка.

— Запомнил, на какую площадку летим? — спросил я.

Когда мы с Гоги выполняли облёт авиационной техники, он показал мне окрестные перевалы и площадки у подножия молодого Кавказского хребта. Так что с районом полётов я уже ознакомлен.

— В район горы Хипста, там есть где развернуться. Отработаем посадку на площадку, подобранную с воздуха.

Пока мы шли к вертолёту вокруг кипела аэродромная жизнь. Где-то гудел топливозаправщик. Мимо нас техники катили тележку с аккумуляторами, а в траве надрывно стрекотала живность, пытаясь перекричать рабочий шум аэродрома.

Вдруг этот привычный шум перекрыл нарастающий, мощный рёв. Кажется, что земля рядом с полосой задрожала.

— Ого, — повернул я голову.

Из капониров, оставляя за собой шлейф горячего марева, выруливал истребитель Су-27. Хищная, грациозная машина с подвешенными ракетами.

Лётчик вырулил на исполнительный. Не останавливаясь на полосе, он включил форсаж. Два синих факела вырвались из сопел, а грохот ударил по ушам, вдавливая перепонки.

«Сушка» стремительно набрала скорость, оторвалась от полосы и свечой ушла в небо, блеснув на солнце серебристым брюхом. Через пару секунд истребитель превратился в точку и растворился в синеве.

— Нормальное явление. Дежурное звено. Периодически поднимают на сопровождение. Там, над нейтральными водами, натовцы постоянно крутятся. «Орионы», разведчики… Прощупывают систему ПВО. Наши их гоняют, — спокойно ответил Беслан, поправляя подвесную систему.

— Понятно. Нервная тут у вас обстановка, на курорте.

Мы подошли к нашему Ми-8. Я привычно похлопал вертолёт по боку, а затем погладил его по остеклению кабины. Старая примета, но всегда работает. Ни один вертолёт меня ещё не подвёл. Даже ценой своего уничтожения.

Я поздоровался с бортовым техником и техниками на стоянке. Бортач рассказал о готовности вертолёта и пропустил меня в грузовую кабину.

— Сан Саныч, а откуда у вас такая сумка? — спросил у меня Беслан, когда я раскрыл её и достал оттуда гарнитуру.

Это тоже одна из моих разработок на основе знаний из прошлого. Сумка была синего цвета в виде мягкого рюкзака, лямкикоторого в случае необходимости убираются в специальный внешний карман. Размер был таким, что отдельно размещались ЗШ, гарнитура, НПЛ, планшет, сложенная карта и даже «поплавки» АСП-74. Ещё и материал водоотталкивающий для меня достал Миша Хавкин.