Книга Кавказский рубеж, страница 42 – Михаил Дорин

— Гоги, мы «Штурмы» новые привезли. Большой боекомплект. Это не для учебных стрельб по фанерным щитам.

Завиди кивнул и отмахнулся.

— Про запас отправили. Не переживай…

— Гоги, я не первый год на свете живу. А ещё и телевизор смотрю. Какая обстановка в самой Абхазии? Что в Тбилиси слышно? Как народ себя чувствует? К чему готовимся?

Завиди на секунду замер, стряхивая пепел в гильзу от 30-миллиметрового снаряда, служившую пепельницей. Потом подался вперёд и широко улыбнулся, в очередной раз обнажив ряд золотых коронок. Вид у него стал нарочито беззаботный.

— Ой, Саня, не забивай ты голову ерундой. Всё нормально.

Он сделал широкий, успокаивающий жест рукой.

— Грузия? Да, они там с ума сходят потихоньку. Гамсахурдия и его сторонники кричат о независимости, митингуют на проспектах Руставели, законы свои принимают, из Союза фактически вышли. Но это всё там, в политике.

— А здесь? — продолжил спрашивать я.

— А здесь тишина и благодать. Ты же сам видишь. Абхазию никто не трогает. Власти республики свои законы принимают, но в нашу сторону — ни плевка. Местные живут спокойно, мандарины зреют, вино бродит, туристов много. Никаких нападок, никаких провокаций. Так что расслабься. У нас задача простая — летать, патрулировать иногда и наслаждаться морем, пока возможность есть. Советую и тебе тоже позагорать сходить.

Гоги говорил убедительно, но я заметил, как он всё это время отводил взгляд в сторону карты.

Неделя пролетела как один день, смазанный потом, жарой и запахом керосина. Мои техники вместе с местными ребятами работали на износ, и к выходным все «вертушки» были собраны, опробованы на земле и облётаны. Все вертолёты были в рабочем состоянии.

Теперь начиналась самая ответственная часть — полёты в горах. Они ошибок не прощают.

Первым на полёты мне поставили Беслана Аркаева. Во-первых, я знал его уровень. Во-вторых, с другом проще начинать.

После предполётных указаний в классе на КДП, мы зашли к диспетчеру по перелётам. Беслану нужно было узнать про борт из Тбилиси к нам в Гудауту.

— Ничего нет. Там вообще у них с утра кипишь и ничего не понятно. На плане бортов нет, — уверяла девушка-диспетчер Аркаева.

В комнате для переплетающих экипажей на тумбочке, мерцал экраном старенький «Рекорд». Я присел на диван, поставил сумку с ЗШ рядом и прислушался к очередным новостям.

— Это важный шаг на пути к урегулированию. Несколько дней назад было подписано соглашение между правительством Грузии и Советским Союзом.

Диктор одной из программ вещания рассказывал об очередном витке взаимоотношений между Советским Союзом и Грузией, которая уже стремительно выходила из правового поля нашей страны.

Беслан вышел из комнаты диспетчера и остановился рядом со мной.

— В рамках договорённостей предусмотрен поэтапный вывод советских войск с территории республики. Также согласован порядок передачи части военной техники и вооружения в распоряжение создаваемых национальных вооружённых сил Грузии… — продолжал диктор ровным, лишённым эмоций голосом.

Мы переглянулись.

— Слышал? Вывод войск. Передача техники, — тихо спросил я, кивнув на экран.

Беслан выдохнул, а его всегда весёлые глаза сузились.

— Слышал, Саныч. Слухи ходили, но чтобы вот так, официально, по телевизору… Да всё будет хорошо. Когда отсюда выводили часть десантников и авиации тоже были мысли, что будет как в Осетии?