Книга Кавказский рубеж, страница 14 – Михаил Дорин

— Правда, мило? — улыбнулась Тося, когда мы проходили мимо забора, через который тянулись друг к другу парень и девушка.

Я кивнул, но старался не шуметь. Курсант, сняв шапку, в это время просовывал голову через металлические прутья, пытаясь поцеловать молоденькую девушку.

Между прочим, настоящая модница. На ней была болоньевая курточка «дутик», явно не по сезону лёгкая и джинсовая юбка поверх тонких колготок. Нос покраснел, а начёсанная чёлка стояла колом от лака. Однако ветер безжалостно трепал остальные волосы. Она переступала в своих полусапожках, пытаясь согреться, но от забора не отходила ни на шаг.

Они тянулись друг к другу сквозь эту проклятую решётку. Лица близко-близко, пар изо рта смешивается в одно облачко. Губы ищут губы в ледяном просвете между прутьями.

— Ой! — воскликнула девушка, отпрянув назад.

Курсант резко повернулся и вытянулся в струнку, прикладывая правую руку к виску.

— Виноват, товарищ подполковник!

— Не отвлекайся, — улыбнулся я и мы прошли дальше.

Я посмотрел дальше вдоль забора. Картина была эпичная. Вдоль всего периметра, насколько хватал глаз, темнели силуэты. Длинный ряд серо-коричневых шинелей с одной стороны и пёстрые пятна курток и плащей с другой. Парни стояли подняв воротники, девушки кутались в шарфы, но никто не уходил. Весь забор был облеплен парочками.

— Глянь. Вот и весна пришла, называется. Пора любви!

— Да. Романтично, — прижалась ко мне Антонина.

Выйдя за КПП, она крепче взяла меня под руку, прижимаясь плечом.

— Зашла сегодня в наш военторг. Шаром покати, Саш. Хотела к ужину что-то особенное взять, а там только берёзовый сок в трёхлитровых банках. Даже «Завтрак туриста» смели, — вздохнула она, аккуратно обходя лужу.

— Не переживай. Не пропадём. Картошка и тушёнка есть.Надо к Мише заглянуть. У него всегда есть что-то особенное, — ответил я и ободряюще похлопал Тосю по руке.

— Картошка… Хочется чего-то человеческого. Фруктов бы. Слушай, а наш общий друг Миша что-то привёз из своей поездки в Латвию?

— Да⁈ А кто ему разрешал туда ездить? — уточнил я.

Миша Хавкин — мой товарищ по Сирии. Бортовой техник от Бога и, по совместительству, главный фарцовщик в городке. Когда формировали полк, я его встретил в Торске на переучивании на Ми-26. Тут же он стал переучиваться на Ми-6, чтобы попасть к нам. А потом развил бурную деятельность в Дежинске.

Он был коренным одесситом. Ему удалось сохранить не только характерный говор, но и ту самую жилку, которая позволяла ему находить выходы из любых ситуаций.

— Просто есть пару дефицитных вещей, которые бы мне хотелось, а для Миши таковых не бывает, — сказала Тося.

— Ну да. Для него слово «дефицит» это лишь вызов, а не приговор, — улыбнулся я.

Тося сразу оживилась, и на её лице появилась улыбка.

— Этот и в пустыне лёд достанет. Помню, как он нам на Новый год притащил коньяк и вино. Из самой Франции! А ещё мандарины марокканские. И где только взял?

— Где взял, там уже нет, — посмеялся я. — Миша — это талант. Как он говорит: «Если ты хочешь жить, так умей вертеться, шо тот волчок на Хануку». Или его любимое: «Таки да, ситуация сложная, но кто сказал, шо мы не можем сделать из неё маленький гешефт для пользы дела?»

Тося не удержалась от смеха.

Мы свернули к нашим домам офицерского состава. Типичная пятиэтажка из серого силикатного кирпича смотрела на нас тёмными окнами подъездов.