Книга Кавказский рубеж, страница 107 – Михаил Дорин

Я направился к двери и пропустил вперёд Беслана. Однако я остановился перед выходом и обернулся.

— У вас есть дети? — спросил яи посмотрел поочерёдно на Гаранина и Шестакова.

— Да, и у Кирилла тоже, — кивнул генерал.

— И у меня тоже скоро будет ребёнок. Знаете, ведь мы с вами здесь должны исполнять свой долг, но… всё не так.

Гаранин сел за стол и сжал губы.

— Что ты хочешь сказать, Саша? — спросил Шестаков.

— Понимаете, ведь пройдут года. У меня будет ребёнок, а ваши дети станут ещё взрослее. И настанет такой день, когда они нам скажут. Папа, ведь ты же был в Абхазии, когда там была война, когда убивали мирных граждан, стреляли по ним и бомбили. А потом они спросят, что мы здесь делали.

Я сделал паузу, чтобы выдохнуть. В этот момент на меня посмотрел и генерал, и Шестаков.

— Спросят. Конечно, спросят, Саша, — кивнул Гаранин.

— Да, но нам нечего будет ответить. Кроме как: «- Мы просто стояли в стороне и смотрели».

Тишина была всего несколько секунд, пока я вновь начал идти к двери. Я уже положил руку на дверную ручку, чтобы выйти, когда за спиной послышался шелест бумаги и аккуратные шаги.

— Задержись. Есть разговор, — остановил меня Гаранин.

Я медленно убрал руку с холодной дверной ручки и повернулся. И первым моим впечатлением было то, что в кабинете что-то изменилось. Гаранин стал более сосредоточен, а его помощник Шестаков начал снимать с себя куртку лётного комбинезона. Будто бы готовясь к большой работе.

Генерал, не обращая внимания на меня и работающий телевизор, решительным движением сдвинул на край стола бутылку водки и полную окурков пепельницу. На освободившееся место он размашисто, но аккуратно разложил карту.

— Подходи. Не стесняйся, — чуть громче сказал Гаранин, доставая красную папку из портфеля.

Такие обычно достают из сейфа по особым случаям.

Я подошёл ближе и бросил быстрый взгляд на карту. Это была детальная карта района боевых действий с нанесённой тактической обстановкой. Причём на всей территории Абхазии.

— Мы заранее подготовились, — сказал Шестаков, склонившись над столом.

— Причём основательно, — кивнул я, рассматривая направления выдвижения грузинских войск.

Гаранин вновь сел за стол и раскрыл перед собой красную папку с тесёмками. Генерал начал выкладывать из неё содержимое. На стол легли фотопланшеты, исписанные мелким почерком листы сводок и несколько больших, глянцевых чёрно-белых фотографий.

Я наклонился над столом и сразу распознал характер изображений. Это были не просто снимки с борта самолёта-разведчика.

— Спутниковые? — спросил я, разглядывая зернистое, но чёткое изображение какого-то аэродрома. На нём можно было распознать угловатые тени от ангаров, линии рулёжных дорожек и стоянки техники.

Судя по всему, это был аэропорт Сухума, который использовался грузинами для посадок самолётов. А на других снимках были и другие аэродромы, находящиеся на территории Грузии.

— Они самые. Телави, Вазиани, Шираки, — показывал на снимки Шестаков, разглаживая углы и перечисляя изображённые аэродромы.

— Качество, сам видишь, не идеальное, но разобрать можно всё, что нужно, — сказал Гаранин.

Я всматривался в снимки. Характерная геометрия ВПП, укрытия для авиатехники, подъездные пути. Рядом лежали схемы ПВО с радиусами поражения.

Далее пошли снимки с территории Абхазии. Я смог различить местоположение артиллерийских батарей и скоплений техники, среди которых угадывались коробки танков и БМП. А на отдельном снимке, обведённыекрасным маркером, стояли позиции ПВО.