Книга Новогодний детектив. (Не)выдуманные истории, страница 33 – Виктор Динас, Марьяна Олейник, Лилия Гаан, и др.

— Уля, а кто живет в этом доме?

— Дед Игнат с бабой Павлиной. А что?

— Да так, просто…

…Перед сном Ника, удивляясь самой себе, написала на настольном зеркале помадой-карандашом «найти пропажу», вынула из новогодней композиции, которая стояла в их номере на журнальном столике, еловую веточку и задвинула всю эту икебану под кровать.

Проснувшись, Ника обнаружила, что Виктора в номере нет. Видимо, даже в рождественский уикенд он не изменил своей привычке бегать по утрам. Первым делом она полезла под кровать, вытащила зеркало — и оторопела. Надпись исчезла! Поверхность зеркала была чистой, и ничто не мешало Нике всмотреться в собственное отражение: большие зеленые глаза, черные изогнутые брови, белизну кожи оттеняют заплетенные в косу темные волосы… Ника улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки, а в глазах вспыхнул огонек сыщицкого азарта…

После завтрака у них по плану было знакомство со священником Малых Метеор отцом Арефием, едва не ставшим семь лет назад жертвой космического пришельца.

В церкви недавно закончилась рождественская молитва, на главной площади было людно, слышались возгласы «Христос рождается!», «Славим его!».

Отец Арефий оказался довольно молодым, кареглазым, с аккуратной бородкой и хорошо поставленным голосом. Он охотно рассказал гостям, что в тот памятный январский вечер шел из церкви домой, и вдруг стало светло, как днем. В тот же миг что-то пролетело в нескольких сантиметрах от его головы, обдав жаром, и упало в сугроб. Снежная куча быстро растаяла, а на оголившейся земле остался лежать довольно большой и тяжелый предмет, похожий на коричневую губку, поры которой были заполнены чем-то прозрачным с золотистым отливом. Отец Арефий даже не стал с ходу опровергать версию о том, что в жизнь обитателей нынешних Малых Метеор вмешались какие-то неведомые силы.

— Отец Арефий, а как вера в Господа сочетается с этой вашей местной… простите, магией? — не сдержалась Ника.

— Дочь моя, Господь не запрещал верить в чудеса, а тем более — творить их, — сказал отец Арефий и подмигнул Нике. Или ей показалось, что подмигнул? — Он и сам, как тебе известно, этим занимался. Чудес, дети мои, в нашей жизни гораздо больше, чем мы думаем, в том числе и рукотворных. Возьмем наши ледяные скульптуры — вы их уже видели?

— Красивые, — согласилась Ника. — А кстати, кто их рукотворец, то есть автор? Кто-то из местных умельцев?

— Проект киевского художника, — ответил отец Арефий. — Он наведывался к нам, руководил обработкой льда. А уж тяготы по шлифовке, так сказать, образов взяли на свои плечи члены нашей добровольной пожарной дружины во главе с Михаилом Ефимовичем. Он, если мне не изменяет память, и стал инициатором установки скульптур, к тому же сам придал им завершенный вид посредством струи… из шланга, — быстро поправился отец Арефий, дабы собеседники не истолковали его слова двояко.

— Не понравился мне отец Арефий, — сказал Нике Виктор, когда они вышли из церкви. — Тебе не кажется, что он больше, чем любой другой житель Малых Метеор, заинтересован в том, чтобы чудодейственный камень куда-нибудь подевался? И не бросал бы тень на стройную теорию о том, что все происходит по воле Божьей…

— Да? Не знаю… Надо подумать. А пока расскажи, было ли что-то интересное в разговоре Тимофея и иностранных журналистов? Ты ведь неспроста встрял в их беседу? Я помню, как Панфил Лукич рассказывал о зарубежном коллекционере, который однажды уже пытался организовать похищение артефакта.