Книга Новогодний детектив. (Не)выдуманные истории, страница 20 – Виктор Динас, Марьяна Олейник, Лилия Гаан, и др.

— Мог, но перестраховался снова. Намеренная порча имущества за десять тысяч долларов отличается от случайной гибели цветка после остановки рефкомпрессора. Компания запчасти пришлет, все починится, никто полицию не вызовет. Даже если докажут, что это сделал я. А вот дед за цветок заяву накатал бы. Не хотел я сидеть в сингапурской тюрьме.

— Логично. А зачем вообще уничтожать орхидею?

— Деньги. Мне заплатили штуку баксов, я пообещал кое-кому, что цветок до выставки не доберется. У меня зарплата полторы, и тысяча долларов для меня большая сумма.

— И кто заказчик?

— Не, я еще жить хочу — лучше верну эту тыщу с процентами, чем назову заказчика. Там серьезные люди, они не простят меня за длинный язык.

— А как же несостоявшаяся порча имущества? Неужели серьезные люди это тебе простят?

Слепцов нахмурился:

— Тут я рискну.

— Понятно. Ну что ж, придется тебя поместить под арест до прибытия в порт. Все-таки без общения с полицией тебе не обойтись, скорее всего. В любом случае твоя диверсионная работа на этом закончится.

Я повернулся к ГРЩ, чтобы позвать Андрюху, но краем глаза заметил резкое движение. Я отшатнулся — молоток пролетел в миллиметре от моего виска, а вот отвертка содрала кожу на руке, которой я попытался неудачно прикрыться. Прыгнув навстречу Толику, я обхватил его руками, но Слепцов вывернулся, и я увидел, как молоток описывает плавную дугу к моей голове. Я даже испугаться не успел, но тут все закончилось. Андрюха стоял над нами с отобранным орудием несостоявшегося убийства и зло улыбался.

— А вы не ждали нас, а мы приперлися! Вот не поверю, что ты за штуку, Толик, способен лишить человека жизни.

— Пятьдесят тысяч долларов. Десять уже перечислили мне на карту. Бес попутал, простите меня.

— Бог простит.

Кулак Андрея смачно врезался в лицо Слепцова. Не завидую я фиттеру — Андрюха несколько лет занимался боксом, и его поставленный удар я уже не в первый раз наблюдал в действии.

— Ты его не убил? — спросил я, вставая с палубы и отряхиваясь.

— Все под контролем, Ромыч. Он просто в отключке. Пятьдесят штук! Шоб я так жил!

— Что-то мне подсказывает, что Слепцов не увидел бы этих денег. Да и десяти тысяч многовато.

— Если цветочный конкурс престижный, то, думаю, деньги для победителя не самое главное. Вот и решил кто-то конкурентов убрать с дороги.

Я зашел за ГРЩ. Мой взгляд поневоле скользнул по полке, на которой стоял большой горшок с цветком. У этой изящной орхидеи соцветия насыщенного черного цвета с красными вкраплениями источали необыкновенный медово-пряный аромат. Что только в мире не случается! И убить могут за цветок, пусть даже такой уникальный, как черно-золотая орхидея.

Передо мной в кресле сидела женщина лет шестидесяти, полная, по-старомодному одетая, с какой-то затаенной боязнью на лице и, мигая влажными глазами, умильно глядела на меня.

— Чем могу быть полезен? — спросил я ее.

— Я приехала к вам, сударь, по нужному делу: объегорил меня мошенник эдакий, знаете, современный вертопрах. Не успела я, как говорится, косы заплести, и ау — трех тысяч рублей и бриллиантовых серег как не бывало!

— Рассказывайте, рассказывайте, сударыня, я вас слушаю.

Вздохнув, моя просительница начала:

— Я купеческая вдова, живу в собственном доме на Николаевской улице. Зовут меня Олимпиада Петровна, по фамилии Воронова.