Онлайн книга «Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале»
|
Форма Роттмана напоминала мундир американского полицейского; видимо, он и желал на него походить. Медля с ответом, он пристально оглядел Хайнлайна с головы до пят сквозь зеркальные пилотские очки, которые должны были якобы усилить его воинственный облик. – Что? – наконец спросил он. – Собака! – Бертрам? – Роттман проследил взгляд Хайнлайна. – А что с ним? – Обязательно ли ему мочиться прямо на это деревце? – Он уже пописал. Теперь какает. Начался час пик, у перекрестка возле дома в духе югендстиля уже собралась очередь. Из пробки вырулил небесно-голубой «Мерседес» и плавно припарковался на стоянке перед магазином. – Этот каштан посадил Марвин, – сказал Хайнлайн. – Да ну? – Роттман неторопливо подошел, заложил руки за спину и встал прямо перед Марвином, широко расставив ноги. – Значит, он? Судя по всему, он проводил немало времени у телевизора – преимущественно за просмотром американских сериалов про копов. Марвин приоткрыл рот, но издал лишь хрип. – Что? – Роттман приставил ладонь к уху. – Не слышу. – Дерево, – подсказал Хайнлайн. – Еще молодое, хрупкое. Было бы… Он отшатнулся. Земля брызнула ему на отглаженные брюки. Пес принялся лапами закапывать весьма щедрый продукт своей пищеварительной системы. – Там вон, в парке, – Хайнлайн указал через очередь машин, – есть площадка для выгуливания собак. Я бы предложил… – А Бертрам хочет здесь. – Роттман выпустил дым через ноздри. – Может быть, получится убедить животное перейти в парк? – Попробовать можно. Он тебя точно послушает. – Роттман ткнул Марвина в грудь. – Да? – Т… ты… – Марвин с трудом втянул воздух. – Ты просто… – Ну? – осклабился Роттман. – Кто? – М… м… – Моряк? – М… м… – Давай уже, – наседал Роттман. – Может, маляр? На лице Марвина проступили пятна, утлая грудь его под халатом учащенно вздымалась. Хайнлайн положил ему руку на плечо, но тот вырвался и шагнул вперед. – Ты… ты – м… м… – Уже ближе… – Роттман томно снял очки и стал разглядывать зеркальные стекла. – Слушаю внимательно. – М… м… Послышался сигнал клаксона. Водитель, в той же форме, помахал из окна Роттману. – Мне пора на смену, – бросил тот Марвину. – А ты пока тренируйся. Он дернул пса за поводок, собака взвизгнула – и оба скрылись в подъезде. – Муда-а-а-ак! – взревел Марвин во все горло. – Ну вот! – хохотнул Роттман эхом в дверях. – А говорил, не можешь… Тяжелая дверь хлопнула с такой силой, что из лепнины над порталом посыпалась пыль, а витрина задрожала. Хайнлайн усадил рыдающего Марвина на скамью и увидел мужчину с родимым пятном, прислонившегося к капоту «Мерседеса». Очевидно, он наблюдал за сценой с самого начала. Хайнлайн извинился, попросил немного подождать и, вскоре принеся паштет, увидел, как Роттман вальяжно пересек улицу и забрался в фургон. Согласно отлаженному ритуалу, мужчина с родимым пятном должен был бы поблагодарить и потянуться за столовыми приборами. Но на сей раз он нарушил привычный порядок. Отодвинул кофейный стул, пригладил волосы, скрывавшие пятно на лбу, начал вертеть большие пальцы перед животом и несколько секунд внимательно вглядывался в Хайнлайна. Затем глубоким и благозвучным голосом задал вопрос – простой, почти очевидный, но такой, который Норберту Хайнлайну никогда бы и в голову не пришел. – Почему, – спросил он, – вы это терпите? |