Книга Соната разбитых сердец, страница 24 – Маттео Струкул

Вот тут уже заволновались и остальные члены Совета десяти. Гримани нервно кашлянул. Дандоло громко чихнул. Морозини решительно заговорил, выразив то, о чем в этот момент подумал каждый из присутствующих:

— Вы что-то знаете, Гардзони?

— Господа, всем давно известно, что дож Франческо Лоредан прикован к постели неизлечимым недугом, — ответил государственный инквизитор. — Кроме того, не далее как сегодня утром доктор Спинелли, его лечащий врач, лично уведомил меня о тяжелом состоянии его сиятельства. Медики трудятся не покладая рук, чтобы облегчить его страдания, однако, несмотря на все компрессы и припарки, болезнь не отступает.

— А почему это у вас есть такие сведения, а у нас нет? — недовольно осведомился Морозини.

— Потому что моя задача, как государственного инквизитора, быть осведомленным обо всех возможных угрозах общественному спокойствию Светлейшей Республики Венеции. Поэтому я и спрашиваю вас: что может быть опаснее, чем возвращение Казановы в тот момент, когда дож Лоредан поражен тяжелым недугом? Разве вы сами не видите, чем чревато положение вещей, которое я представил вам только что?

Мочениго задумчиво вздохнул. Некий злорадный огонек на мгновение вспыхнул в его бездонных черных глазах, но тут же исчез. Потирая двумя пальцами подбородок, как он делал всегда, когда ему в голову приходила интересная идея, член Совета десяти произнес:

— Гардзони, вы, конечно же, помните, что всякий раз, когда вы подозреваете, что нечто может угрожать безопасности Венецианской республики, ваша наипервейшая задача — поделиться своими соображениями с двумя другими государственными инквизиторами, Красным и Черным, то есть со Стефано Гритти и Джулио Морозини, не так ли?

Оба упомянутых государственных лица уставились на Гардзони крайне недружелюбно.

— Безусловное — вынужденно согласился тот. — Однако я узнал о возвращении Казановы только вчера вечером, поэтому не успел передать полученные сведения. А поскольку оба уважаемых инквизитора присутствуют на сегодняшнем заседании, я решил поставить в известность о данных событиях весь Совет одновременно.

— Хорошо. Допустим, так оно и было. Что же вы предлагаете?

— Я хотел бы попросить вас уполномочить меня выполнять любые необходимые действия по данному вопросу. В этой связи мне необходимо содействие двух других инквизиторов и их агентов.

— Не вижу никаких препятствий… Это не первый раз в истории, когда государственным инквизиторам предоставляются особые полномочия, — вмешался Морозини.

— И я хочу, чтобы за этим делом была признана высочайшая важность. Гвардейцы и главы районов, Верховный суд, тайные агенты — все должны быть начеку. Таким образом, едва Казанова совершит любое действие, выходящее за рамки закона, мы сможем отправить его прямиком в Пьомби и тем самым не позволим осуществить более крупные злодеяния.

— Хорошо. Но имейте в виду, что не должно быть ни малейших подозрений насчет fumus persecutionis^[5],я не хочу никаких надуманных или необоснованных арестов. Помните, что многие в городе им восхищаются и что у него есть влиятельные друзья, — с едва заметной усмешкой отметил Мочениго.

Гардзони нервно кашлянул. Еще бы он об этом не помнил! Даже среди членов Совета десяти были друзья Казановы.

— Прошу вас понять, что я руководствуюсь исключительно соображениями о благе государства. Если мы остановим Казанову вовремя, то сможем помешать ему нанести серьезный вред Светлейшей республике. Всегда надо стараться упредить действия противника. Не говоря уже о том, что всем известны крайне сомнительные моральные качества этого человека. Впрочем, я не исключаю, что они могут сыграть нам на руку.