Книга Соната разбитых сердец, страница 21 – Маттео Струкул

— Я не могу не пойти. Маттео, вы же знаете, это все равно, что признать себя трусом.

— Но пообещайте хотя бы не делать там ничего опасного.

— К сожалению, не могу… Но я постараюсь рисковать исключительно в разумных пределах.

Маттео Бра гадин покачал головой: если Джакомо говорит в таком тоне, жди чего-то совершенно невероятного.

— Прошу вас, Джакомо, подумайте как следует.

— Я уже принял решение. Да и деньги, полученные от австрийцев, наконец пойдут на что-то полезное: я не хочу снова опустошать ваши карманы.

— Которые, откровенно говоря, и так уже почти пусты.

Тем более. Так что, помимо австрийского золота, надо будет изобрести что-нибудь новое.

— Например?

— Я подумывал о спиритическом сеансе.

— Да вы с ума сошли?!

— А почему нет?

— Только не хватало, чтобы вас обвинили в колдовстве, тогда вам точно несдобровать. И мне заодно.

Джакомо ненадолго задумался.

— Хорошо, друг мой. Я заметил, что среди корреспонденции было несколько писем от уже не вполне юных дам, которые жаждут моего внимания, а также знаменитого эликсира вечной молодости — невинной микстуры, которую делаю я сам и про которую говорят, будто она сохраняет красоту, — сказал он. — За пару флакончиков можно получить достаточно цехинов, чтобы мы с вами протянули еще месяц. В таком случае я смогу потратить деньги Габсбургов на приличный костюм, новые туфли и маску.

— Может быть, есть какой-то другой способ? — слабым голосом спросил Брагадин.

— Нет, больше ничего подходящего мне не приходит в голову. Пожалуй, стоит вооружиться флакончиками со снадобьем и поспешить к почтенным синьорам, чтобы не потерять их расположение.

Маттео Брагадин вздохнул. Ему совсем не нравилась эта идея, но кладовая его палаццо была пуста, дом требовал срочного ремонта, а сам он был уже недостаточно молод, чтобы начинать новую карьеру. Конечно, он получал скромное жалованье как член Малого совета, но его не хватало на достойное существование. Кроме того, с тех пор как он начал поддерживать Джакомо Казанову, почти все влиятельные венецианцы отвернулись от него.

— Ну хорошо, — наконец выдавил он. — Я не стану противиться вашей новой выдумке. Делайте то, что считаете нужным, только постарайтесь не попасться. И соблюдайте осторожность, чтобы не разворошить осиное гнездо. Я слышал, что Черный инквизитор Пьетро Гардзони поклялся сделать все что угодно, лишь бы поймать вас. Гвардейцы и стража патрулируют улицы города днем и ночью, так что прошу вас, Джакомо, не теряйте бдительность. Все жители Венеции уже знают о вашем возвращении, и половина из них таит на вас зло, я имею в виду мужскую половину, конечно. Многие из них только о том и мечтают, чтобы проткнуть вас шпагой, словно бабочку булавкой.

— Хорошо, хорошо, я буду внимателен, обещаю… Но позвольте мне хотя бы слегка развлечься, договорились? Это совершенно не опасно, поверьте. Как бы ни старался Гардзони, ему не подобраться ко мне. Я всегда опережаю его минимум на три шага.

— Ну, если вы так считаете…

— Друг мой, сейчас я должен идти, но обещаю, что еще до заката вернусь победителем, — перебил его Казанова.

С этими словами он слегка поклонился, а затем быстро развернулся, взмахнув легкой накидкой, словно крылом.

Покинув палаццо Брагадина, Джакомо надвинул треуголку пониже на лицо, чтобы гвардейцам, стражникам и шпионам было сложнее его узнать. Он решил добраться на гондоле до палаццо Контарини-Даль-Дзаффо, так как ему не терпелось изложить достопочтенной Катерине идею, которая только что пришла ему в голову. Если хозяйка согласится, бал имеет все шансы стать действительно незабываемым.